Говорят, что княжество Раэнор процветает. Но так ли это? Большинство раэнорцев — потомки беженцев из терзаемых войнами соседних земель, живут замкнуто, не смешиваясь друг с другом и не интересуясь жизнью за границами княжества. Но княгиня Элен знает, что готовящаяся война двух соседних государств станет для Раэнора катастрофой. Княгиня пытается выиграть время, чтобы подготовиться к переселению в далекую северную страну, принадлежавшую некогда ее предкам. Она понимает, что предстоящие испытания или превратят ее подданных в единый народ, или погубят их, рассеяв выживших по Срединному миру. Элен знает, что, полюбив, разбудит старинное проклятие ее рода. Но Хаггару, сыну правителя соседнего государства, не страшны тайны, скрытые за стенами княжеского дворца. Сможет ли он преодолеть страх княгини перед любовью? Как примут пришельца друзья Элен? И не изменой ли покажется его отцу отсутствие сына? Ведь Арандамар, родина Хаггара, готовится к войне с соседом и защитником Раэнора — Морном.
ЛЕГЕНДА О ДЕВЕ ОЗЕРА
Весна снова пришла в Раэнор. Она начала свой путь с самых вершин Пепельных гор, превращая тихо журчащие речки с ледяной, прозрачной водой в широкие, мутные потоки, с ревом и грохотом проносящиеся меж скал и тесных ущелий и врывающиеся в долины, даруя жаждущим полям живительную влагу. Горы сбросили снежные одеяла. Их оголенные склоны подернулись нежно-зеленым пухом. В низинах островки деревьев покрывались первой листвой. Робка, несмела весна в горах. Но зато внизу, в долинах, набирает она силу и буйствует, пьяная от хмельных ароматов цветения.
В мае весь Раэнор, от северных границ в Бурых землях до южных в самых труднодоступных отрогах Пепельных гор, утопает в бело-розовой пене цветущих садов. Легкий ветерок колышет безбрежные моря молодых трав. В кипени садов утопают города, и только колокольные башни горделиво тянутся в ярко-голубое, ясное небо. Вдоль узорно выложенных цветными плитами дорог, обсаженных могучими платанами с густой листвой, заботливо укрывающей путешественников от полуденного зноя, тянутся поля с молодой пшеницей, гречихой, рожью. Дома улыбаются прозрачной чистотой оконных стекол.
Главным чудом страны по праву считается ее столица Дол-Раэн. Строился он не для войн и сражений, не как мрачные, неприступные крепости Запада. Город был подарком влюбленного властелина своей госпоже. Тонкие, узорные белые башни словно вступали в спор с горными вершинами. Они говорили: “Мы созданы из того же грубого камня, что и вы, гордящиеся своей высотой и мощью. Но в вас нет гармонии и легкости. Вы принадлежите земле, из нее выбиваетесь, растете, как зубы чудовищ. А мы устремлены в небо, к жаркому солнцу, к бледной луне, готовые улететь в прозрачную голубую бездну вместе с мечтами тех, кто нас создал”. Горы молчали, словно вся мудрость их матери-земли передалась им. И открылось горам, что красота хрупка и век ее короток. Исполненные печального знания, они бережно укрывали беспечный город от знойных, сухих, разрушающих ветров, дующих с юга. Текли века, годы мелькали, словно капли летнего дождя, принося обновление. Так было…
тихо пела княгиня Элен Раэниэль, стоя на смотровой площадке Сторожевой башни княжеского дворца. По-летнему теплый ветер играл прядями ее распущенных волос, вплетая в них принесенные снизу, из садов и цветников Дол-Раэна, розоватые лепестки яблонь и белые цветки вишни. Положив руку на увитые плющом перила, она смотрела на раскинувшийся у ее ног город.
— О чем задумалась госпожа? — раздался за ее спиной тихий голос.
Элен даже не обернулась: здесь тревожить ее смел лишь лекарь Дию, ее старый друг.
— Я снова видела, как рушатся знаменитые белые башни Раэнора…
— Что за грустные мысли, госпожа! И когда же? Накануне праздника! — Дию подошел к Элен и укоризненно покачал головой. — Княгиня должна быть бодра и весела, дабы не вселять уныние и сомнения в сердца своих подданных.
— Ты прав, но сердцу не прикажешь, Дию. Как говорят наши придворные дамы, весной томленья сердца больней и безнадежней. И праздник, кажется, совсем не вовремя!
— Праздник как раз вовремя. Судя по летописям, вот уже лет четыреста он не отменялся и не переносился. Не вовремя дурное настроение. К тому ж известно — надежде тоже свойственно тревожить сердце.
— Но Дию, как только представлю все эти давно надоевшие хлопоты, предстоящий Совет, нескончаемые доклады и нелепые жалобы, отчаяние овладевает мною!
— Ну, не может быть, чтобы все было так уж плохо!
— Нет, конечно. — Элен наконец-то взглянула лекарю в лицо. — Я жду посольство и надеюсь, что на этот раз нам удастся избежать потерь. Я должна, наконец, принять решение, Дию.
— Разве ты его не приняла? — спросил лекарь. Она не успела ответить. На лестнице послышались чьи-то торопливые шаги. Элен и Дию переглянулись — вход в башню был под запретом для всех, кроме княгини и ее лекаря.
— Госпожа моя, это я! — Раздался взволнованный возглас и перед ними предстал Ирлинг, новый секретарь Элен. Запыхавшись после долгого подъема, он выдохнул, явно смущаясь и ожидая неприятностей за вольность:
— Прошу меня простить, госпожа! Я никогда бы не позволил себе побеспокоить тебя здесь! Но ты сама просила сообщить, как только мне станет что-то известно. — Он замолк, переводя взгляд с Элен на Дию, не решаясь больше сказать ни слова.
— Что же ты молчишь? — нетерпеливо воскликнула княгиня. — Велемир вернулся. Он говорит, что посольство Морна вышло из ворот Мрака шесть дней назад и через день-два будет здесь.
— Отлично! — Глаза Элен зажглись азартом. Дию всегда поражался таким переменам в ее настроении и опасался их. — Они узнали, кто на этот раз?
Ирлинг потупился и в смущении развел руками.
— Они старались, госпожа, но, видимо, тебе готовят сюрприз: на этот раз послы необычайно осторожны. Однако разведчики вернулись не одни.
