Харьковский завод пока не работает, новой оптики не будет. Вот возьмем Харьков…
Баданов вздохнул. Да. Вот возьмем Харьков… Надежды, надежды.
Верховный Главнокомандующий был настроен оптимистически.
— Мы добились превосходства над противником — и численно, и в отношении
технической вооруженности. Я считаю, нам следует развивать наступление. Тут
некоторые, — он спокойно перевел взгляд на маршала Шапошникова, — предлагают
ограничиться активной обороной. По-моему, это неправильно.
Шапошников возразил:
— Отсутствие второго фронта в Европе нельзя сбрасывать со счетов. И вермахт еще рано
хоронить — он достаточно силен. Генштаб уверен, летом главные события разыграются в
районе Воронежа. Вот там и следует сосредоточить основные стратегические резервы, не
вводя их пока в дело.
Сталин потемнел лицом.
— Я правильно понял, товарищ Шапошников: вы предлагаете сидеть и ждать, пока враг
издохнет в бесплодных попытках изменить ход войны?
Маршал Тимошенко, главком Юго-Западного направления, заговорил, заполнив
зловещую паузу:
— Сейчас у нас имеется Барвенковский плацдарм, созданный благодаря усилиям войск
Юго-Западного направления. Напомню, товарищ Шапошников, что глубина занятого
нами выступа составляет девяносто километров, а ширина — сто километров. Оттуда
наши войска могут нанести удар во фланг и тыл харьковской группировке немцев.
— Если немцы не ударят первыми и не окружат нас на этом выступе, — возразил
Шапошников.
Сталин пресек споры:
— Не сидеть же нам в обороне сложа руки! Нет, нам самим надо нанести ряд
упреждающих ударов. Товарищу Тимошенко мы поручаем провести частную
наступательную операцию. А вы, товарищ Василевский, не вмешивайтесь. Это операция
— внутреннее дело Юго-Западного направления. Генштаб ею не управляет.
Директива о подготовке наступательной операции на Харьковском направлении была
готова.
Наступление намечалось на двенадцатое мая. Участвовали два фронта — Брянский и
Юго-Западный.
Ударная группа Брянского фронта должна была наступать со стороны поселка городского
типа Касторное, а Юго-Западного — из района Барвенково.
Сойдясь, эти фронты окружат харьковскую группировку врага, и Харьков — пятый по
величине город Советского Союза, важнейший промышленный и стратегический центр,
— будет освобожден.
Командующий Брянским фронтом генерал-лейтенант Голиков не скрывал от Ставки своей
озабоченности.
— Возможно, мы не успеем начать наступление в указанный срок, если не будут вовремя
подвезены боеприпасы и горючее.
— Что значит — «не успеете»? — сердился Василевский.
Голиков пожал плечами:
— Я не торгуюсь, товарищ Василевский, просто напоминаю, что без боеприпасов армия
воевать физически не сможет.
— С этим поможем, — обещал Василевский. — В крайнем случае отодвинем срок
выступления Брянского фронта на пару дней. И вот еще. Вам придается сорок восьмая
армия. Сейчас она формируется из дивизий и бригад, выделенных для этой цели
специально из глубокого тыла. Командующий — генерал-майор Самохин, переведенный
на эту должность с поста начальника второго управления Главного Разведывательного
Управления Генерального штаба.
Голиков поблагодарил за «царский дар» и отбыл.
Начальник штаба формирующейся сорок восьмой армии генерал-майор Сандалов
положил телефонную трубку.
— Десять воинских соединений уже в пути, скоро будут у нас. Начинаются жаркие
деньки... А до наступления остается всего-ничего времени — назначено на двенадцатое
мая. Но где же командующий армией?
— Вылетел рано утром из Москвы на самолете-разведчике Р-5, — доложил дежурный. —
Из Москвы сообщают, что скоро должен быть. При нем пакет с оперативными
материалами Верховного Главнокомандования на проведение операции на Юго-Западном
направлении на весну.
— Скорей бы уж прибыл, — Сандалов не скрывал нетерпения. Он предвидел, что будет в
случае задержки командования: начальнику штаба придется заниматься формированием
армии буквально с колес — и в одиночку. А потом явится командующий и будет чем-
нибудь недоволен.
Генерал-майор Самохин считался человеком, близким к Верховному. Кто знает, какой у
него окажется характер!..
Генерал-лейтенант Самохин еще раз проверил документы.
Самолет уже прогревал двигатели.
Это был пассажирский вариант разведчика Р-5 — ПР-5. Пилот, сказали Самохину,
человек надежный, опытный — в авиации с тридцать второго года, работал на линиях
особой трудности, налет — свыше двух с половиной тысяч часов.
— Вам уже сказали, товарищ лейтенант, — обратился к летчику командующий, — нам
предстоит совершить промежуточную посадку в Ельце. — Там он должен был передать
засургученный пакет командующему Брянским фронтом Голикову и получить от него
указания. — После этого мы летим в Касторное, к месту формирования сорок восьмой
армии.
— Лейтенант Коновалов, — представился летчик. — Самолет к вылету готов. Занимайте
место, товарищ командующий.
