Дом № 12 выделяется лепным декором в древнерусском стиле, в его флигеле одно время жил путешественник Николай Миклухо-Маклай. А дом № 26/2 относится к допожарной застройке: в нём размещался французский театр, который удостоил своим посещением сам Наполеон.
Миновав здание мэрии Москвы и памятник Юрию Долгорукому на другой стороне улицы и продолжая детективную тему, мы заглянем в Малый Гнездниковский переулок. Здесь, на пересечении с Большим Гнездниковским находилась контора Московской сыскной полиции, её начальник Аркадий Францевич Кошко оставил замечательные мемуары, сравнимые по увлекательности с хорошим детективом. Многое он описал: и кражи, и убийства, и мошенничества… Одно из самых запутанных дел началось как раз на Тверской-Ямской: мошенник Андрей Гилевич застраховал свою жизнь на крупную сумму, потом подобрал похожего на него внешне студента, убил его и попытался получить страховую компенсацию. Подвело его то, что жертвой стал не первый «похожий студент», а второй: первому удалось сбежать, и в полиции он рассказал эту странную и запутанную историю, которой поверил поначалу только сам Кошко.
С Малого Гнездниковского сворачиваем в Большой Гнездниковский, большую часть которого занимает огромный десятиэтажный доходный дом малогабаритных квартир. Это «Дом Нирнзее», выстроенный в 1912 году и тогда считавшийся самым высоким жилым домом в Москве. Его даже прозвали «тучерезом». На крыше дома разместились кафе и садик для прогулок, а в подвале — знаменитый театр миниатюр «Летучая мышь». Первая мировая война, начавшаяся буквально через год после постройки «тучереза», заставила Нирнзее дом продать, причём намного дешевле, чем он стоил. Покупателем стал Дмитрий Леонович Рубинштейн — банкир, масон, большой друг Григория Распутина и вообще личность одиозная.
Здание числилось за Рубинштейном вплоть до 1918 г., до начала национализации недвижимости. В июле 1918 г. «Дом Нирнзее» оказался в эпицентре левоэсеровского мятежа: из-за своей высоты он был очень удобной позицией. Но мятеж был подавлен.
После национализации дом назвали 4-м домом Моссовета и переделали в дом-коммуну. Изменились понятия о том, сколько места требуется одному человеку: теперь здесь жили не одинокие холостяки, как раньше, а целые семьи. Открылись ясли и детский сад, были телефонизированы квартиры. На крыше появились новый сквер и игровая площадка. В 1920-е гг. восстановили ресторан, назвав его «Кафе-столовая «Крыша». В открытом и закрытом залах крутили кино. На крыше разместились 2 коротковолновые радиостанции, были установлены геодезические приборы. На первых этажах в разные годы размещались редакции популярных журналов и книжных издательств. Уже в наши дни на крыше этого дома снимались эпизоды фильмов Саввы Кулиша «Сказки… сказки… сказки старого Арбата», Эльдара Рязанова «Служебный роман», Карена Шахназарова «Курьер».
Среди жильцов 4-го дома Моссовета появились деятели новой власти, представители творческой интеллигенции — Шейнин, Чуковский, Таиров, Бурлюк. Жил здесь и генеральный прокурор А. Я. Вышинский. Он поселился на 7-м этаже, и в порядке вещей было для него «заглянуть» к матери расшалившегося мальчишки и пообещать отправить её сына в лагерь. Обещания свои он держал: в лагерях сгинула примерно треть жильцов.
Переходя Пушкинскую площадь, можно горько вздохнуть о разрушенном Страстном монастыре и «Доме Фамусова». Он стоял на месте нынешнего серого корпуса редакции газеты «Известия» и принадлежал М. И. Римской-Корсаковой. Её невестка — Софья Алексеевна Грибоедова, кузина писателя, вероятнее всего, послужила прототипом Софии в пьесе «Горе от ума». В доме часто бывали многие писатели того времени, в 1826–1829 годах посещал это семейство А. С. Пушкин, он намеревался вывести его в «Романе на Кавказских водах». В 1835 году здесь жил издатель журнала «Телеграф» и приложения к нему «Молва» Н. И. Надеждин, близким помощником которого был В. Г. Белинский. Дом снесли уже при Брежневе, в 1970-е годы.
Местом масонских собраний был Английский клуб (дом № 21). Украшают ворота тёмно-красного дворца странные беззубые львы. Ныне в здании — Музей революции (теперь Музей современной истории России), где сохранились прежние интерьеры. До того как сталь клубом, здание принадлежало графу Разумовскому. Именно сюда Лев Кириллович привёз перепуганную Марию Григорьевну после того, как выиграл её у законного супруга, а уж потом они вместе отправились в Петровско-Разумовское, подальше от сплетен.
После Садового кольца улица меняет название на Тверскую-Ямскую, 1-ю. Застройка на ней большей частью сталинских времён, хотя сохранились некоторые старые доходные дома.
Названа эта улица (и некоторые соседние) по Тверской ямской слободе, появившейся ещё при Иване Грозном. Жившие здесь ямщики обеспечивали сообщение сначала с Тверью и далее — с Санкт-Петербургом. После строительства в 1870 году Белорусского (тогда Смоленского) вокзала их промысел стал неактуален.
