Ведь пока ты все это чувствуешь – ты еще жив.
В дверях полутемного зала стоит другой мужчина. Он уже глубокий старик, седой, кряжистый, опирающийся на палку. Довольно долго он наблюдает за тренирующимся парнем, потом не выдерживает и окликает его:
– Хватит на сегодня, молодняк. Загонишь себя до смерти, а ближайший гробовщик в двух днях пути живет. Всю Академию провонять успеешь. Спускайся в трапезную, разговор есть.
Старик поворачивается, не дожидаясь ответа, и уходит, неровно постукивая палкой.
Это был Адир, ваш наставник. Убийца драконов. Его травы довольно быстро поставили вас на ноги после того злополучного приключения. Его манеры оставляют желать лучшего. Его ворчание порой способно свести с ума. И еще он единственный человек в Академии, с кем вы за все это время разговаривали.
Расспросы бывших сокурсников, попытки поговорить по душам от самого Ледейла, руководителя Академии – все это поначалу вас бесило, после стало безразлично. Уж лучше Адир.
Братство ведьмаков – миф. Наставники – обычные люди, со своими тайнами, слабостями, интригами и шкурными интересами. Добро, зло, дружба и любовь – просто абстрактные понятия, не имеющие с реальной жизнью ничего общего. И что? И ничего. Все нормально. Все пучком, как говорят гномы.
Вы опускаете клинок и выдыхаете, криво усмехнувшись. Все пучком. Можно и поужинать. Тренировка удалась, поесть и спать. Недолго осталось.
В трапезной с Адиром пьет травяной чай еще один, незнакомый вам, ведьмак. Больше никого нет. Ваша порция за тем же столиком, потому приходится сесть рядом. Плотно есть сразу после тренировки – дурной тон, поэтому вы придвигаете к себе салат и кружку молока.
– Вот тот юноша, о котором я и говорил, – Адир кивком головы указывает на вас. Смотрины у вас, что ли? Впрочем, вам наплевать. Но Адир не умолкает, игнорируя ваше безразличие:
– Ледейл, старая лиса, выпустил его как отвлекающую приманку, а втихаря выслал ударную группу. Только Рамарес их всех как птенцов положил. Матерых мужиков, между прочим, Стаха и Лайнадара ты знал. А вот настоящий птенец почему-то положил самого Рамареса. Основательно так положил, вместе со слугами и демоном. Кровища, кишки наружу, а его лишь поцарапали немного. Я тут его за пару месяцев подлатал, сейчас как новенький.
– Это правда был сам Аксион? – негромко обращается к вам незнакомец.
Приходится посмотреть на него. Чуть за 40, короткая белая борода, светлые волосы, уже изрядно поседевшие. Располагающее, пожалуй, даже благородное лицо. Старпер лощеный.
– Какая разница? – отвечаете вы.
Адир хохочет:
– Я тебе говорил. Колючий, как стадо вставших в круг ежей.
Незнакомец улыбается. Вы тоже невольно ухмыляетесь, вспомнив известный анекдот.
– У него тут, видишь ли, душевная трагедия. – Адир, как всегда, особо не церемонится. – Подставили его, обманули в лучших чувствах и порушили младенческие иллюзии. Теперь тренируется, как бешеный, огрызается на всех и планирует свалить из Академии через несколько дней. Сухарей-то насушил уже? В дорогу-то?
Вы молчите. Отчасти потому, что и правда запасаетесь провизией. Денег практически нет, личных вещей нет (разве что рисунок, висящий над кроватью), куда идти, на что жить – решительно неясно. Ясно лишь, что уходить надо.
– Ну, как тебе? Седьмой круг уже, между прочим. Ледейл постарался. В бою – зверь, только вот опыта жизненного маловато.
– У самого у тебя маловато, – проносится у вас в голове. – У меня на семерых хватит.
– Мне подходит, – говорит незнакомец, глядя на вас. – Молодой человек, нас не представили. Исправим досадное упущение. Мое имя – Коннери. Коннери из Таннендока.
Сказать, что это было неожиданно – не сказать ничего. Не каждый день встретишь живую легенду.
– Прямиком из застенков ордена Храма, я полагаю? – попытка выражаться язвительно и одновременно не уступить собеседнику в изяществе слога вам не вполне удалась, ну да ладно.
– 8 лет, три месяца и девятнадцать дней, – кивает Коннери. – Месяц назад выпустили.
– За какие заслуги? – не то, чтоб вам было сильно интересно. Хотя… какого черта, вам действительно интересно.
Коннери уже в 23 года был принят во второй круг. В 25 был известен на все 12 королевств как один из самых "крутых" ведьмаков. Его специально заказывали для всяких "мутных", или, кому больше по душе высокий штиль – для особо
Одно несомненно – в свои лучшие годы Коннери действительно был крут. На счету его множество как подвигов, так и сомнительных, но громких поступков. Изобретение нового стиля боя против вампиров, победы над бесчисленным количеством чудовищ, участие (вольное или невольное) в жестоких дворцовых интригах и даже роман с высшей друидкой из Мораданна. Друидка-то его и погубила. Орден обвинил ее в ереси и приговорил к сожжению на костре, а Коннери явился на аутодафе. Хорошо так явился, те, кто видел с балконов, говорили:
– Как будто через Соборную площадь прорубили широкую просеку. Прямо видно было – где он шел.
