Лампа под потолком трещала, но светила хорошо. Правда, она погасла сразу же после того, как я прошел дальше. Дас гут, и правда, очень хорошо, когда все работает как надо. Автоматику Вертер настроил отлично, экономил, сукин кот, энергию реактора. И верно, он не вечный, разве что на биомассу его переводить. Так мне оно не надо. Почему? Угадайте, кому доверят поставки двуногого топлива, если что случится с реакцией внутри громадного устройства в самом сердце бункера? Мне, натюрлих. Как будто мне больше заняться нечем.
Следующая дверь встала на место, загерметизировав проход. М-да, надежно-то как все делали, йа. Сколько лет прошло, а оборудование работает и не ломается. Порой Вертер ремонтирует какую-то мелочь, но в целом — просто вундербар шён, прекрасно и превосходно.
Бункер место своеобразное. Размеры у него потрясающие, и сдается мне, что видел я в нем от силы процентов пятнадцать. Остальное для меня закрыто. Ничего не поделаешь, Герр Хаунд, знай свое место. Если ты охотничий пес своего хозяина, то и место тебе не в гостиной. Доннерветтер, тойфельшвайссе, порой такое положение вещей злит. Но эта цена за многое из того, что у меня есть.
Бункер должен был принять в себя батальон спецназначения, часть командования округа и семьи военных. Но в нем сейчас живут всего трое. И ни один из них не является человеком, даже профессор. А по костям людей, сумевших добраться к бункеру через стальной вихрь снарядов и ракет био, пламя бомбардировки и последний, самый страшный удар, я прохожу постоянно, возвращаясь из города. Иду, курю первую сигару, завершающую очередную вылазку или охоту. Смотрю на них и думаю о том, что мне повезло.
Где я родился и от кого появился — не знаю. Вертер сказал, что меня нашел он сам. Вышел на разведку, а вернулся с почти переставшим орать новорожденным. Как меня не съели, вот что интересно.
Кстати, Вертер — киборг. Он всегда ходит в плотном рабочем комбинезоне, как требует Головач. Вертер с ним не спорит. В отличие от меня.
Благодаря этим двум… эм, созданиям, я выжил. И не просто выжил, а стал тем, кем стал. Хотя, если честно, становился им очень болезненно. Да что там, боль оказалась адской. Такое вот шайссе.