Рядом, на расстоянии примерно в сто пятьдесят миллионов километров, светило бледно-красное солнце, из-за света которого все казалось погруженным в янтарь. Гораздо ближе, прямо под ними, находилась ночная сторона планеты. Альфарий указал на солнце. Гололитические графики немедленно высветились на обзорном экране, сделав набросок звезды и зафиксировав ей. Завитки колонн вычислений и блоки статистических данных заполнили экран.
– Стоп. Уменьшить освещение и увеличить в шесть раз, – приказал Альфарий.
Голо-проектор замерцал и поместил отлично подогнанное и увеличенное изображение звезды в центр экрана.
– Гидра 42, – сказал Альфарий. – Древняя звезда, второго поколения, с небольшим содержанием металлов. Ее жизнь подходит к концу. Гидра 42, Джон. Не будешь ли ты любезен это прокомментировать?
Грамматикус выглядел опешившим.
– Лорд? – сказал Сонека.
– Говори, Пето.
– Насколько я могу понять, Гидра 42 была выбрана в знак почтения Легиону. Скрытая шутка, если хотите. Я думаю, что сейчас Джон сожалеет о легкомысленности этого жеста.
Альфарий кивнул.
– Так… – сказал Грамматикус, закашлявшись, но сохранив спокойствие. – Так и есть, лорд. Здесь нет неуважения или обмана. Гидра 42 была выбрана из-за вашей эмблемы.
– Такой символизм является типичным для Кабалы? – спросил Пек.
– Нет, – ответил Грамматикус.
– Отлично, – фыркнул Омегон, – потому что это просто ребячество.
– У Гидры 42 есть шесть планет, – продолжил Альфарий. – Мы находимся на орбите выбранной тобой третьей планеты, называемой Альфа Тертиус 42.
– На орбите Эолиф. – сказал Грамматикус.
– Повтори.
– Эолиф, – повторил Грамматикус. – Кабала называет Гидра Тертиус 42 Эолиф.
– Отмечено. Изолировать и увеличить.
Графики вернули звезду на ее начальную позицию, а затем окружили темный шар внизу, разделили его на части и переместили в центр экрана. Еще больше графиков появилось на проекции.
– Маленькая и незапоминающаяся, – продолжил Альфарий. – Разрушаемая ужасной погодой и токсичными осадками. По нашим меркам непригодна для жизни, авто-пробы зарегистрировали лишь базовую ксено-фауну.
Он сделал паузу, а затем приказал.
– Охарактеризовать.
Экран показал пестрые графические изображения поверхности планеты, а затем накрыл их полосками климатических графиков. Мир был похож на серый, покрытый пятнами ирис.
– Другим словами, тихое местечко, – сказал Альфарий, – совершенно непригодное для жизни людей. И все же…
Он вновь остановился.
– Увеличить.
Экран быстро приблизил небольшой участок планеты и выделил круг белого тумана, казавшийся островком в мелькающих серых облаках.
– В южном полушарии планеты, – продолжил Альфарий, – мы обнаружили зону в триста километров, которая обладает зачатками пригодной для дыхания человека атмосферы. Каковы шансы возникновения подобных условий?
– И действительно каковы? – изрек Грамматикус.
– Может, ты объяснишь?
Грамматикус сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и ответил.
– Это и есть место встречи. Стихийные процессоры начали работать пять лет назад, чтобы подготовить это место к вашему прибытию. Им едва хватило времени на создание более-менее приличного микроклимата, но результат вполне приемлем.
– Перестройка атмосферы? – спросил Герцог.
– Именно, сэр.
– Увеличить детали, – приказал Альфарий. Выделенное изображение белого тумана несколько раз моргнуло, когда изменялся масштаб и растворялся облачный покров, когда взгляд проникал сквозь прорехи тумана и видел детали поверхности. Сонека пристально смотрел. Ему казалось, что он может различить гряду холмов, а возможно даже гор, холодных, серых и видных с небес, и глубокие впадины темных долин. В центре местности, среди высочайших пиков, были неотчетливые очертания, отпечаток какого-то сооружения.
– Думаю, это особенно интересно, – продолжил Альфарий, – эта постройка напомнила мне кое-что, – он посмотрел обратно на экран и поднял руку. – Вывести запись архива № 6371. Провести сравнительный анализ.
Вторая графическая вкладка появилось рядом с первой, показывая другую орбитальную запись, сделанную при других обстоятельствах. Другой мир. Сеть пунктирных линий быстро связала зоны на вкладках, и стало ясно видно множество общих черт. Затем они сдвинулись и перекрыли друг друга. Структуры на поверхности совпадали с пугающей точностью.
– Архив № 6371 – орбитальная запись Порта Мон Ло.
Последовала долгая пауза.
– Подобная структура была в эпицентре почти уничтожившей нас атмосферной аномалии. – сказал Альфарий. – И ты привел нас к ее двойнику на планете, где еще идет перестройка атмосферы.
– Я понимаю как это выглядит… – согласился Джон.
– Джон! – прошипел Сонека.
Грамматикус посмотрел на Альфария и уважительно склонил голову.
– Простите, лорд.
Затем он подошел к экрану и остановился достаточно близко, чтобы указать на конкретные детали.
– Они одинаковы потому, что оба мира были местами привала.
– Объясни этот термин, – потребовал Пек.
