Генри очистил место ожога и намазал какой-то вязкой субстанцией. А после приступил к перевязке каким-то эластичным бинтом с охлаждающим эффектом. Прикольно. Да и пахнет как будто мятой.
— Больно? — спросил он.
— Жжется, скотина, но терпимо. В травмпунктах я частенько бывала. Но на мне всё заживает как на собаке. А боль — это хорошо, значит, что я пока жива и не потеряла связь с реальностью.
— Значит, обойдемся без болеутоляющих.
— Эм… А какие у вас тут есть наркотики? В смысле, да, обойдемся. Конечно, обойдемся. И спасибо, Генри.
— Хэнк, что будем делать… — с другой комнаты пришел молодой человек с длинными волосами. Он был похож на какого-нибудь рок музыканта в этой кожанке. Атлетически сложен, но явно не бодибилдер.
— Вы там весь день что ли просидели? — спросила я, удивленная встретив еще одного живого человека.
— Что? — не понял вопроса патлатый.
— А-ам… Неважно. Просто я вас за сегодня нигде не видела. Я — Наокси.
— Я знаю. Наша новая шумная ученица.
Шумная? Я? Ничего я не шу…
«Именно такая!» — хором крикнули голоса.
Ладно-ладно, шумная. Только не орите! Боги! Чуть не оглохла!
— А вы?
— Алекс Саммерс.
Так это он. Пожалуй, можно сказать, познакомилась со всем персоналом школы. Отлично.
— Ладно, пойду я на баиньки. Еще раз спасибо, Генри, — помахала я на прощание перевязанной рукой. — И не думайте, что я забыла. Когда-нибудь я узнаю ваш секрет! А у вас, что за мутация, мистер рокер?
— Наокси, иди спать, — но мне не дали расспросить патлатого. Они чем-то были заняты и скрылись за другой дверью. И, по-моему, там ещё кто-то был.
— Иду я, иду.
Что можно сказать по поводу первого дня в новой школе? Да, ничего. Я пять раз меняла школы и всегда везде было нормально, пусть многим так не покажется, окажись они на моем месте. Но я всегда помнила: нужно сохранять бодрость духа, что бы ни случилось. Как там говорится: «весь мир того и ждет, чтобы сделать тебе больно, чтобы доказать тебе какое ты ничтожество. А твоя задача — просто быть собой. Встречать все невзгоды с гордо поднятой головой и широкой улыбкой на лице». Я сжала свою перевязанную руку до боли, перекручивая свои слова как в клятве. Я узнаю, что у меня за способность!
Раннее утро. Знаю, не многие со мной согласятся, но я считаю раннее утро самым прекрасным временем суток. Миг, когда тьма отступает перед рассветом. Когда все вокруг только начинает просыпаться. Когда появляются ожидания, что день пройдет не так паршиво, а все вчерашнее осталась сном.
Из окна комнаты на пол падали первые лучи солнца, озаряя все в золотистый свет. Я проснулась еще тогда, когда вся остальная часть школы спала непробудным сном. Без того сумрачного оттенка пустые коридоры ясным утром не выглядели уже такими устрашающими, а даже наоборот. Повсюду безмятежность, спокойствие и звуки природы. О лучшем мечтать не надо!
Быстро приведя себя в порядок и, сделав все утренние дела, я слонялась по кампусу просто так и наткнулась на нечто интересное, что я вчера пропустила. Над винтовым лестничным проемом среднего корпуса за некоей бронзовой инсталляцией находился мемориал с несколькими фотографиями. Приглядевшись, я узнала некоторых: тот же Маккой, но заметно худой; долговязый темнокожий с афро на голове и жабрами на шее; обворожительная смуглая девушка с крыльями как у стрекозы; какой-то озорной кучерявый блондин; сам молодой профессор, что удивительно без коляски и с модным причесоном как у Элвиса; тот патлатый в кожанке, но совсем юнец и без длинных волос; чешуйчато-синекожая девушка и суровый молодой человек с острым взглядом прямо как из военных агитплакатов прошлого столетия.
— Мой «первый класс», — неожиданно сзади раздался голос профессора.
Чарльз остановился рядом и так же разглядывал фотографии.
— Это же Хэнк и мистер Саммерс. Жесть, вы тут все молодые. Сколько вам тут? Двадцать? А вы хорошо сохранились, профессор. Жаль этот причесон не оставили, хе-хе. Ну, как там с Джин? Все хорошо? А то вчера было немного жутковато, — профессор стоически проигнорировал весь мой спич о своих волосах.
— К счастью, ничего неожиданного не случилось. Но я хотел спросить тебя о вчерашнем более подробно.
— Мм?
— Как ты попала в ее комнату?
— Кайл открыл. Своими волосами. Если что, это я его попросила. Пацан ни в чем не виноват.
— Я не об этом. Что-нибудь заметила?
— Как сказать… Я мало что понимаю в этом. Все выглядело не очень приятно. Сначала был только шум. А потом, когда я вошла, увидела беспокойно спящую Джин. Она что-то шептала во сне и всячески стонала. Я же, ничего лучше не придумав, просто присела рядом. Вроде бы тогда она немного успокоилась.
— Больше ничего? Она не хотела тебе навредить?
— Да нет. Знаете, она как будто защищалась. Не знаю, может это не так, но мне так показалось.
Некоторое время мы простояли в тишине. Профессор был явно чем-то сильно озадачен, но не спешил с расспросом.
— Как рука?
— А? Да пустяки. Бывало и хуже, — помахала я перевязанной рукой для наглядности. — А что сейчас с ними? Они тоже все работают здесь? Хотелось бы познакомиться.