—
После лекций день прошел как обычно. Как обычно уныло, я бы уточнила. Вечером связался профессор, сказал, что они вернутся завтра. И до моего возможного «ухода» из этой школы оставались считанные дни. Между тем, я подбила жителей школы готовиться к хэллоуину, украсить школу и все такое. В этом нам отлично помог Алекс. Я так и не поняла, куда ходит старший брат Саммерса, он же вроде даже лекции не проводит. Но это не важно. К предстоящему празднику все было готово уже к прибытию профессора с Хэнком, которые явно не ожидали такой картины у себя дома. А на вопросы о синяке и порезах я ответила, что просто так неуклюже тренировалась.
Мои друзья принимали активное участие в надежде, что взрослые отвлекутся на эту красоту и никогда не узнают, что произошло ночью в Бруклине. Понимаете, это как дети, получив нагоняй в школе, пытаются прибраться дома, чтобы родители не так сильно ругались, когда узнают. Но тут, подозреваю, дело во времени и скоро всё станет известно.
Потихоньку я отошла от всех дел в школе и просто стала сторонним наблюдателем. Готовилась к отчислению по собственному желанию, так сказать. Зато замечала обратное у парней: как Питер и Скотт нырнули в ритм обучения с головой. Питер и до всего этого геройства интересовался наукой не слабее той самой Джин и теперь часто зависал с Хэнком в лаборатории. А Скотт усердно тренировался со своим братом в бункере. У них ведь мутации схожие. Заметьте, ровно как у Джин с Чарльзом. А я типа как бедный родственник, получается. Вот и подумайте, кто тут лишний.
«
На утро хэллоуина меня вызвал профессор. Я уже догадывалась, о чем пойдет речь. В некоторых телеканалах уже вышел репортаж с Браунсвилла. Мы читали об этом во многих интернет СМИ. К слову, Паучка сразу же опознали. И говорилось, что это он создал себе банду единомышленников и хулиганит. К слову, весь сыр бор раздувал один единственный недоброжелатель из какого-то крупного издательства. Усач отчего-то сильно недолюбливал паучка. Я даже без понятия, отчего такое отношение, но хайп был вполне себе большой.
— Сладость или гадость, профессор! Хе-хе, — с порога в его кабинет крикнула я Чарльзу.
— Наокси, проходи, — стальным голосом ответил Чарльз и вид у него был предельно серьезный. Значит, гадость?
— Позволь спросить тебя кое-что об этом инциденте, — профессор включил запись того самого репортажа с места событий. — Это были вы?
— Ага, — плюхнулась я на кресло и вальяжно скрестила ноги на журнальном столике. И тут заметила что-то на своих кроссовках. По-моему, это капли крови, оставшиеся от того педофила. Интересно, а он обратился в полицию или нет? По идее должен же был.
Чарльз на пару мгновений застыл, пока я разглядывала свою обувь. Видимо ожидал, что я буду отнекиваться или придумывать сказки.
— Ты понимаешь, что вы могли пострадать? Правда, что в вас стреляли?
— Ага.
— Боже… Я доверил тебе школу, Наокси… Ты обещала…
— Я знаю, но позвольте сразу объяснить, — остановила его. — Это не было сделано просто так. У меня был замысел, который не оправдался. И я как раз об этом хотела поговорить. Профессор, кажется, я отчисляюсь.
— Что?! — вытащив из внутреннего кармана бомберки, я положила на его стол свернутое рукописное заявление.
— Уже два месяца прошло, а у меня ни одной мутации не выявлено. Сами подумайте, чего времени зря терять на очевидное заблуждение. И ваше и мое.
— Постой, постой… Я уверен…
— Профессор, я уже не знаю, что мне еще сделать. Я ничего так и не почувствовала. И раз я уже подвела ваше доверие, то у вас появится шанс взяться за наставничество Скотта, например. Ну, чтобы взрастить надежную команду из надежных мутантов для благих свершений, как вы того и хотели.
— Ты уже все решила, да?