— А как насчет вас, орков? Вы ведь уже рождаетесь, чтобы кому-то служить, разве нет? Или это не рабство? Это пошло не от нас.
— Вы превратили служение в рабство, заразив мир своими идеями. Раньше было правильное устройство мира: орки могли делать то, для чего рождены — для битвы.
— Вон тебе битва… — Лекманн кивком указал на другую сторону мостовой, где эльфеи по-прежнему награждали друг друга хилыми тумаками.
Блаан засмеялся идиотским смехом.
— Видишь? — уколол Лекманн. — Вам, варварам, ни к чему учиться у нас насилию. Оно здесь, на поверхности.
Никогда в жизни еще Коилла так не нуждалась в мече.
Один эльфеи выхватил из кармана нож и стал им размахивать. Но было очевидно, что оба слишком пьяны, чтобы представлять собой какую-либо серьезную угрозу.
Внезапно появился патруль Стражей; может быть, те самые, кого они видели раньше: не различишь. Коиллу поразило, как быстро они передвигаются. Это не вязалось с их громоздким видом. Откуда ни возьмись появились еще четверо гомункулусов и занялись буянами. Те были настолько пьяны и поглощены дракой, что времени убежать от Стражей у них уже не осталось.
Мощные руки схватили хрупких эльфеев и подняли в воздух. Те в бессильном гневе сучили крошечными ножками. Чтобы разоружить бузотера, у которого был нож, особых усилий не потребовалось.
Толпа в молчании наблюдала. Двое Стражей выступили вперед и зажали в массивных лапах головки вопящих эльфеев. Потом, совершенно непринужденно, эльфеям сломали шеи. Даже с того места, где стояли охотники за удачей и Коилла, можно было услышать треск костей.
Стражи загрохотали прочь. Трупы они несли как рваные тряпичные игрушки. Толпа быстро поредела.
Лекманн свистнул:
— А здесь серьезно относятся к закону и порядку…
— Мне это не нравится, — посетовал Блаан. — У меня тоже, как у того дохлого эльфея, припрятано оружие.
— Так не показывай его никому.
Блаан все жаловался, а Лекманн поучал его. Это отвлекло их от Коиллы. И она использовала выпавший шанс.
Лекманн загораживал ей дорогу. Она вмазала сапогом ему в пах. Громко застонав, Сифилисная Морда согнулся напополам. Коилла бросилась бежать.
Тут же чья-то рука железными клещами сжала ее шею. Блаан затащил сопротивляющуюся Коиллу в ближайший переулок. Со слезящимися глазами, бледный как смерть, следом прихромал Лекманн.
— Ах ты сука! — прошептал он.
Он посмотрел назад, в сторону улицы. Похоже, никто ничего не заметил. Повернувшись к Коилле, Лекманн с размаху ударил ее по лицу. Потом еще раз.
Она ощутила во рту горький привкус крови.
— Еще раз выкинешь что-нибудь вроде этого, и плевать на деньги! — прорычал Сифилисная Морда. — Я убью тебя.
Удостоверившись, что пленница успокоилась, он приказал Блаану отпустить ее. Коилла вытирала струйки крови, вытекавшие из ее носа и рта. Она не произнесла ни слова.
— А сейчас вперед, — приказал Лекманн.
Путешествие возобновилось, только теперь охотники за удачей не сводили с Коиллы глаз.
Через девять-десять поворотов они оказались в восточном квартале. Улицы здесь были еще уже и еще больше запружены народом. Квартал представлял собой лабиринт, для неискушенного гостя почти непроходимый.
Они стояли на углу улицы, Лекманн пытался сориентироваться. В этот момент внимание Коиллы привлекла высокая фигура. Через два-три дома от них фигура двигалась сквозь толпу. Как и накануне, когда Коилле показалось, что она видит орков, видение было столь же мимолетно. Однако фигура напомнила ей Серафима, человека-сказителя, того самого, кого они встретили на равнине. Он сказал тогда, что едет из Хеклоу. С какой стати ему возвращаться? Коилла решила, что ошиблась. В конце концов, это вполне возможно, ведь все люди для нее — на одно лицо.
Потом опять пустились в путь. Лекманн привел их в самое сердце квартала, в место, где вились и сплетались зажатые высокими стенами проулки. После мучительно долгого хождения по тенистому — и значительно менее людному — лабиринту они вышли в начало улицы. В противоположном конце ее, несколько в стороне от дороги, стояло здание, которое было когда-то белым и красивым. Теперь оно осыпалось и полуразрушилось. Несколько окон были разбиты, единственную дверь обили железом.
Лекманн приказал Блаану постучать, потом локтем оттолкнул его в сторону. Прождав целую минуту, они собрались стучать снова, когда открылся дверной глазок. Желтоватый глаз внимательно изучал их, однако не было сказано ни слова.
— Мы к Разат-Кигу, — объявил Лекманн. Ответа не последовало.
— Меня зовут Мика Лекманн, — добавил он. Бестелесный глаз продолжал рассматривать гостей.
— Один общий друг просветил меня, — продолжал объяснять Лекманн, терпение которого уже начало истощаться. — Он сказал, меня будут ждать.
Молчаливое наблюдение продолжалось еще несколько мгновений, после чего глазок закрыли.
— Не слишком-то дружелюбно нас здесь встречают, — заметил Блаан.
— Да ведь у них и бизнес не слишком дружелюбный, — напомнил Лекманн.
Раздался грохот замков, после чего дверь приоткрылась. Толкнув вперед Коиллу, Лекманн с Блааном вошли внутрь.
Один гоблин встретил их. Второй закрыл дверь и запер засовы.
