Легион «Идель-Урал» полностью

Итак, в данном документе нашло отражение одно из важнейших противоречий, которое при создании легионов присутствовало изначально и которое никогда не было преодолено, — противоречие в военной и политической мотивации их существования. С военной точки зрения употребление Восточных легионов было, по существу, необходимо для немцев, но тут же ограничивалась их численность, назначением на командные посты только немцев подчеркивалась их несамостоятельность, что могло задевать и задевало самолюбие самих «восточных добровольцев». С политической точки зрения, немцы вроде бы должны были нарисовать перед восточными добровольцами радужную картину их будущего, но радужности в рамках национал-социалистической идеологии никак не получалось.

То же самое мы можем обнаружить и в материалах обсуждений интересующего нас вопроса в ставке Гитлера. Во второй главе уже упоминалось, что Гитлер 12 декабря 1942 г. высказал «высочайшее доверие» тюркским, мусульманским народам, призывая своих подчиненных при создании восточных соединений быть очень осторожными и называя эту затею рискованной.[167] Наиболее подробно вопрос о Восточных легионах рассматривался в ставке Гитлера 8 июня 1943 г.[168] В общем, привлечение на немецкую сторону солдат противника, местного населения, усиление пропаганды в этом направлении (но без лишних обещаний) было одобрено. Однако Гитлер и здесь проявил просто маниакальную подозрительность во всех вопросах касательно военного сотрудничества с народами СССР, призывая своих подчиненных «различать между пропагандой, которую мы делаем „там“ (т.е. на Восточном фронте, против советских войск. — И. Г.) и тем, что мы в конце концов сами делаем», чтобы вдруг привлеченные на немецкую сторону украинцы, прибалтийские народы, народы Кавказа не повернули оружие против самих немцев. Генерал Цейцлер доложил, что на тот момент имелось 78 добровольческих батальонов, 1 полк и 122 роты, кроме них около 220 тысяч «хивис». На совещании эти цифры вновь пробудили опасения Гитлера, особенно в отношении объединения их друг с другом, объединения в более крупные соединения, даже в «национальные армии». Поэтому было строжайшим образом заявлено: «Батальоны — это наибольшее соединение» (Цейцлер); «Привлечение батальонов к борьбе на фронте или использование эмигрантов или вождей старой интеллигенции остается строжайше запрещенным» (Кейтель). Бросается в глаза, что руководители рейха очень хотели использовать «восточных добровольцев» в значительно более широком масштабе. Но они же сами этого очень сильно страшились. Этот документ — наглядное свидетельство метаний высшего германского руководства в попытке разрешить возникшую проблему, его стремления сделать трудный выбор между двумя полюсами.