- Но это не единственная причина, по которой я подозреваю графа, дружище, - поделился Кобир, жестикулируя стопкой. - Шантаж дает лишь мотив. Многие ли из тех, кого ты знаешь, способны решать свои проблемы с помощью Имперского Флота?
Кэнби щелкнул пальцами и воскликнул:
- Ну конечно же! Он к тому же еще и первый лорд Адмиралтейства, и министр, э-э.., кажется, Лоу Тимбер, готов угождать ему, как никому другому.
- Точно, - согласился Кобир, - иначе, начнись выборы, и денежки графа поддержат какую-нибудь другую кандидатуру.
- Остается вопрос, - с затравленным видом проговорил Кэнби, - кто сказал Ренальдо.
Он закрыл глаза, будто от нестерпимой боли.
- Боюсь, - после долгого молчания продолжал Кэнби, - что я точно знаю кто.
Затем он просто заснул в кресле. Кобир улыбнулся.
- Водка, - прошептал он сам себе, - великий враг ненависти. Делает людей такими доверчивыми, что они делятся самыми темными страхами с теми, с кем когда-то враждовали.
С этими словами Кобир тоже погрузился в сон.
24 сентября 2691 г., земное летосчисление
На борту "Смерти", в космосе
На следующее - по корабельным часам - "утро" Кэнби проснулся в своем кресле с жуткой головной болью и ватным языком. Хуже того, всю ночь его тревожили чувственные сны о Тенниел. В зыбком переходе от сна к бодрствованию Кэнби не мог избежать ужасного ощущения, что оперативные планы выдала Ренальдо - своему таинственному клиенту - именно она. Больше их не знал никто - по крайней мере из тех, кто не собирался участвовать в операции. Кэнби поморщился - даже учитывая все очевидное, сердце отказывалось принять правду. Прогоняя тягостные мысли, он открыл глаза.
По другую сторону от прохода прислонился к навигационной станции Кобир с обмотанным вокруг шеи полотенцем, а какой-то старик - наверное, личный слуга - брил его старомодной опасной бритвой. Пират смотрел в верхние гиперэкраны, задумчиво наморщив лоб. Судя по виду, Кобир уже давно проснулся. Поменяв положение, старый слуга взглянул на Кэнби и что-то шепнул Кобиру.
- Доброе утро, Гордон Кэнби, - поздоровался тот. - Надеюсь, ты крепко спал.
- Не то слово, Николай, - подтвердил Кэнби, осторожно выпрямляясь. После всей выпитой вчера водки меня не разбудил бы даже "Большой взрыв". Он попытался покачать головой. - Не на ней ли у вас работают двигатели?
- На водке? - переспросил пират, едва усмехнувшись, - слуга как раз брил ему шею. - Для горючего это слишком благородная жидкость.
- Рад слышать, - ответил Кэнби. - Иначе по моей милости мог выйти из строя какой-нибудь корабль.
Оба молчали, пока слуга брил Кобиру тонзуру, затем пират развернулся в кресле.
- Это Джейкоб Танкреди, - произнес он, кладя ладонь на руку старика, благодаря которому я вот уже более двадцати лет как жив, несмотря на все свои усилия.
Кэнби собрался встать, однако оба кирскианца предостерегающе подняли руки.
- Прошу тебя, не двигайся, - с улыбкой промолвил Кобир. - Джейкоб тоже понимает, что такое похмелье.
- Большое спасибо, - поблагодарил Кэнби, опускаясь на место. - У тебя тоже похмелье, Николай? Кобир рассмеялся.
- В старом Новокирске водка когда-то заменяла четырехмесячным младенцам материнское молоко. Никто из нас, стариков, не помнит, что такое похмелье.
Усмехнувшись, Кэнби покачал головой, удивляясь тому, как политикам удалось всех запутать и развязать войну с такими людьми.
- Теперь понятно, почему вы такие крутые ребята.
- Были когда-то, - поправил его Кобир. - Сейчас мы совсем мирные. Запомни, водка - великий враг ненависти. - Он улыбнулся. - Вообще-то Джейкоб предложил побрить и тебя. Бесплатно.
- Меня? - ужаснулся Кэнби, когда до него дошел смысл предложения. - На самом деле.., меня никогда еще никто не брил.
- Значит, тебе представляется уникальный случай, - заметил Кобир.
От одной мысли, что кто-то - тем более кирскианец - будет водить лезвием над его кадыком, Кэнби покрылся мурашками. Мысли беспокойно заметались, и Кэнби не сразу сумел взять себя в руки. Война закончилась, причем почти десять лет назад. Более того, теперь кирскианцы оказались для него единственными верными друзьями во всей Галактике. Кэнби уже доверил им свою жизнь, так же как и они ему - свои. Хмурясь, Кэнби едва не извинился за собственные опасения.
- Не сомневаюсь, Николай, - проговорил он и, взглянув старику в глаза, улыбнулся. - Джейкоб, я сочту за честь, если вы меня побреете.
Когда старик принялся за работу, Кэнби удивился легкости его движений. Кобир тем временем начал мерить шагами проход между креслами.
- Этот негодяй одурачил нас обоих, - размышлял вслух кирскианец, каким бы путем он ни достал необходимые сведения. Мы не только лишились дохода от налета, но потеряли людей и корабли. Невыносимое положение.
Кэнби держал рот закрытым и не шевелился, переживая новое для себя приятное ощущение. К счастью, Кобир, похоже, это понимал и, не дожидаясь ответа, продолжил:
- Ты, Гордон, понес такие же потери. Поэтому я считаю, что ты зол не меньше меня.
"Зол - слишком мягко сказано", - подумал Кэнби.
