— Знаю, — сказала Астарта. — Я, как и вы, понимаю, что такой план не приведет к успеху. Дайен, конечно, предпримет что-то, чтобы сохранить вашу жизнь. Ради этого он может даже, я думаю, отречься от престола. Но этого нельзя допустить. Он единственный, на ком держится мир и согласие в галактике. Хаос, который наступил бы после его отречения, был бы разрушителен и непредсказуем по своим последствиям. Коразианцы только и ждут, чтобы настал такой момент. Спросите киборга Криса. Он недавно вернулся оттуда, он знает.
Камилу слова Астарты застигли, казалось, врасплох:
— Это неправда, — сказала она, — Дайен никогда не отречется от престола.
— Так вы не верите мне? А что бы вы сами отдали, от чего отказались бы ради его спасения?
— Я — другое дело. Я — никто…
Она запнулась, оттого что вспомнила слова Дайена: «Когда я был никем, я не хотел им быть. Теперь, когда я король, я снова хочу быть никем».
Камила не произнесла этих слов вслух, но знала, что Астарта угадывает ее мысли или читает их у нее на лице.
— Вот видите! — сказала королева.
— Он сказал так в трудную минуту. У каждого бывают такие минуты, когда что-то не ладится и хочется перемен, — пыталась защитить Дайена Камила.
— Вы любили бы его, если бы он был никем? — тихо спросила Астарта.
— Да, — ответила Камила и улыбнулась, снова вспомнив о том, как впервые встретила Дайена. Тогда он был никем, престо мальчишкой, резвящимся на озере. — Я люблю его, и для меня не имеет значения, кто он. А вы нет. — Эти слова прозвучали как обвинение. — Вы не имели бы с ним ничего общего, если бы он не был королем.
— Это правда, — согласилась Астарта. — Хотя то, что вы имеете в виду, и не вполне соответствует действительности. Да, поскольку он король — я королева, но этой роли я не искала для самовозвышения. Я согласилась на это лишь после многих часов молитв. Такова была воля Богини, чтобы я служила ей и народу, способствовала его благополучию, содействовала упрочению мира. Неважно, что вы думаете обо мне, но вы не можете не признать, что я сделала все, что могла.
— Да, — охотно подтвердила Камила. — И Дайену я об этом сказала. Он согласился со мной. Вы были превосходной супругой короля. Но не его женой. Он не любит вас! А вы не любите его! И сколько бы вы ни использовали меня, чтобы шантажировать Дайена, этого ничем не изменишь.
— Вы все еще ничего не поняли, Камила. Я не собираюсь использовать вас, чтобы шантажировать Дайена. Он не знает даже, что вы здесь. И не узнает. Я ничего не собираюсь рассказывать ему.
— Вам и незачем это делать, — возразила Камила. — Ему расскажет об этом баронесса, ваша мать.
— Пока вы здесь, в храме Богини, моя мать не нарушит клятвы держать ваше местонахождение в тайне. Я строго наказала свою мать за попытку убить вас. Это была попытка, которую я не одобряю. Моя мать действовала у меня за спиной. Она, видите ли, до сих пор видела во мне лишь свою дочь. Теперь она знает, что я еще и королева.
— Но чего же вы все-таки хотите от меня? — спросила растерянная Камила. — Зачем я здесь? Люди могут заметить и заметят мое исчезновение, заметят, что я не вернулась в свою комнату, что не показываюсь на занятиях. Руководство Академии сообщит моим родителям. Мои отец и мать так этого не оставят…
— Руководство Академии оповещено о том, что вы вернулись домой по семейным делам. Что касается ваших родителей, то я говорила с вашим отцом и матерью и объяснила им в точности, что я сделала, почему и что я теперь намерена сделать.
У Камилы от изумления широко открылись глаза:
— Отцу?…
— Они одобрили мои действия, — размеренно продолжала Астарта. — Они дали мне свое благословение.
— Ни за что не поверю. — Камила прислонилась к стене пещеры, вдруг почувствовав слабость. — Вы лжете, это обман. Мой отец никогда не позволил бы…
— Ваш отец достойный человек, человек чести, — перебила Камилу Астарта. — Вы когда-нибудь спрашивали его, как он относится к вашей тайной любовной связи с Дайеном? Что бы он ответил вам? Сам он поступал ли так? Нарушал ли клятву, данную вашей матери?
— Нет. Он любит мою мать. Именно потому он понял бы меня, — запальчиво пыталась Камила доказать Астарте, что ни в чем не виновата перед отцом. — Я люблю Дайена, а Дайен любит меня! И все остальное не имеет значения.
— Стабильность, порядок, мир, по-вашему, тоже не имеют значения? Наконец, жизнь миллионов и миллионов людей! Неужто ваша любовь важнее?
— Чего вы хотите от меня? — крикнула Камила, отвернувшись от Астарты.
Теперь на Камилу в упор смотрели каменные глаза богини, суровые, неумолимые, не подвластные мирским страстям.
— Я хочу, чтобы вы — по своей доброй воле — оставили Дайена. Я хочу, чтобы вы сказали ему, что ваша связь кончена. Вы должны найти в себе силы сделать это. Поймите это. Тогда — и только тогда — он откажется от вас и вернется ко мне.
— Я не могу, — резко сказала Камила, не глядя ни на Астарту, ни на статую. — Я не сделаю этого. Это все равно, что просить меня перестать дышать. Это было бы, как… смерть. Хотя умереть было бы легче! — Она откинулась спиной на стенку и вздрогнула от боли, пронзившей ее правую руку.
