— Но из такого сына трудно сделать хорошего правителя, мой принц.
— В этом не будет необходимости. Я оставлю галактику окруженной со всех сторон сталью и огнем. Коразианцы будут контролировать внешние планеты, а креатуры осуществлять контроль над коразианцами и всеми другими, потенциально опасными элементами в моей собственной популяции. Люди, не подозревающие, что коразианцы будут использованы только ради моей выгоды, перепугаются и станут буквально умолять меня ввести военное положение. Я, разумеется, сделаю все это, создав огромные, оснащенные вооруженные силы. К тому времени мой предполагаемый наследник получит власть после моей смерти — которая, как все мы надеемся, наступит еще очень и очень нескоро, — и ему, моему наследнику, выпадет на долю не так уж много дел: улыбаться толпе, казаться великодушным и внушительным и держать свой кулак наготове.
«Так вот оно что, — подумала Мейгри, — союзники Флэйма — коразианцы! Ловкий план — надо отдать должное принцу. Итак, ты позволишь этим монстрам войти в галактику, отдашь им несколько незначительных планет взамен за их услуги, позволишь даже захватить еще парочку, пока коразианцы не насытятся, а люди не перепугаются, да так, что страх будет держать каждого в узде и заставит закрыть глаза на твои дела.»
— Но все это в будущем, а пока что вернемся к настоящему, — сказал Флэйм, показывая Панте письмо. — Догадываетесь, о чем оно?
— Нет, мой принц.
— Это от лорда Сагана. Он нашел Мандахарина Туску, убедил его присоединиться к нам. Сейчас они находятся в пути, летят сюда, как мы и договорились.
— И вы верите ему? — спросил Панта.
— А почему бы стал я ему не верить?
— А потому, что, как вам хорошо известно, мой принц, наши шпионы потеряли все контакты с Дереком Саганом. Они доложили, что Туска лишился своего космоплана, проиграв его в покер, и был вынужден связаться с каким-то бродягой по имени Лазарус Банкво…
— Лазарус Банкво! — Флэйм расхохотался.
Панта нахмурился.
— Лазарус Банкво, — продолжал Флэйм. — Теперь я понимаю: судя по всему, это был, конечно, Саган. Вы поняли, в чем тут дело? Я нахожу эту шутку и в самом деле забавной.
— А я нет, — возразил Панта. — У Сагана были какие-то основания надеть на себя эту причудливую маску…
— Конечно, были. Миллионы людей знают его в лицо, но кому придет в голову, что калека в инвалидном кресле — это и есть Саган? Нет, что ни говорите, а я был неправ, мой друг. Дерек Саган вовсе не сломленный жизнью старик, за которого я сначала его принял.
— Нет. И это лишь доказывает, что он гораздо опаснее, чем мы думаем.
— Опасен — моим врагам, Панта. Моим врагам. И мой «ближайший и дражайший враг» — мой кузен Дайен почти уже у меня в руках.
— Ну, это еще посмотрим, — сказал Панта, которого слова Флэйма не убедили. — И если даже он попадет к вам в руки, то сразу же возникнет новая проблема: вы так осторожны с вашим еще не родившимся наследником, мой принц, но что собираетесь вы сделать со своим кузеном — единственной персоной, которая будет по-настояшему опасна вам?
— Когда он отречется от престола? Когда покорно передаст мне корону? — Флэйм расхохотался. — Кто тогда захочет вернуть на трон этого размазню? Кто встанет под его позорное знамя? Кстати, как мы уже говорили, необходимо будет так обращаться с моим кузеном, чтобы придать делу легитимный характер. «Кровь — не вода», ну, или что-то в этом духе. Мы поселим его здесь, в Алказаре, и будем ежегодно показываться с ним на людях, как с любимым родственником. А что касается родственников, то первая стадия уже состоялась, и вторую мы тоже осуществим, я полагаю.
— Королева… — начал было Панта.
— Тихо, мой друг! — Флэйм оглянулся в темноту. — Вдруг нас подслушивают?
Панта казался сначала удивленным, а потом — даже испуганным:
— Мой принц, неужели вы всерьез верите?…
Флэйм снова расхохотался.
— Ах, — сказал старый Панта. — Вы потешаетесь надо мной.
— Что я могу поделать, Панта? Вы все принимаете за чистую монету. Кстати, если здесь и в самом деле есть духи и вампиры из потустороннего мира, что могут они сделать, чтобы остановить меня?
Оба собеседника встали со своих мест. Флэйм тщательно загасил огонь.
— Долгий был день, засиделись мы, — сказал он, похлопывая старого Панту по плечу. — Спокойной ночи, мой друг, и приятных вам сновидений.
Потом Флэйм взглянул туда, где теперь, когда огонь погас, стало совсем темно:
— Спокойной ночи и вам, леди.
Улыбаясь, он вместе с Гартом Пантой вышел из зала.
Оставшись одна, в темноте, Мейгри съежилась, боясь, как бы она, бестелесный дух, не стала видна даже самой себе.
— Живые пугают мертвых, — прошептала она. — Не так уж это далеко от истины, как ты думаешь, старик. Этот твой принц страшит меня.
