— Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжала Камила, уверенная, что угадала его мысли. — Ты думаешь, что у меня ничего не получится. Я знаю, как это трудно, и какая это честь, чтобы тебя приняли в космические пилоты. Этой чести добиваются очень многие, а принимают в Академию лишь лучших. Преподаватели говорят, что у меня достаточно хорошие знания. Мой средний бал 4,0, и я практически уже сдала вступительные экзамены и набрала чуть ли не больше всех баллов. Тому, кто хочет стать космическим пилотом, необходимо заручиться поддержкой влиятельного лица, чтобы договориться с комиссией, но… — она принужденно засмеялась, — ведь мы друзья с Его величеством королем. Я думаю, он мог бы…
— Да, мог бы, но не хочет, — сказал Дайен.
Он высвободил свою руку из-под ее руки и сел. Отбросив назад простыню, он встал спиною к ней и потянулся за своей одеждой.
— Я мог бы, но это значило бы подписать твой смертный приговор.
Камила изумленно смотрела на него, не находя слов. Она чувствовала себя оскорбленной.
Накинув халат, он повернулся к ней лицом.
— Представляю, как привлекательна в твоих глазах полковник Корбетт. Обаятельная героиня. Я видел, как люди гибли там, слышал их отчаянные вопли… Как будто все это было только вчера. Я не хочу терять тебя, Камила, не хочу!
«Терять? Меня? Но меня нет у тебя, Дайен!» — могла бы она сказать ему, но никакая сила не заставила бы ее произнести эти слова вслух. Долг оруженосца — защищать своего рыцаря от ударов, а не наносить их ему. Однако ей было слишком трудно отказаться от своих планов и надежд. Они спасли ее от пустоты ночей.
Камила встала с постели и подошла к нему. Ее била дрожь. Он прижал ее к себе и запахнул на ее спине свой просторный халат.
— Оставайся там, где ты в безопасности. Я сумею навещать тебя здесь.
— Сумеешь? — Она взглянула на него благодарным взглядом. — Правда, сумеешь?
— Да. Я много думал об этом. Я сделал пожертвования в пользу Академии и получил почетную ученую степень. Теперь я могу читать здесь лекции о…
— … любви, — подсказала она, дразнясь.
— Нет, — улыбнулся он. — Это лекция — только для тебя одной.
— Я люблю тебя! — вырвалось у нее, и Камила прильнула к нему.
— А я тебя!
Уже забрезжил угрюмый холодный рассвет.
— Пора уходить, — сказала Камила и скрылась в ванной, чтобы одеться.
Дайен подошел к окну и прижал к холодному стеклу правую ладонь. Прохлада смягчила ноющую боль. Так стоял он, глядя в заснеженный сад. Он не удивился бы, появись сейчас леди Мейгри в этом саду. Дайен даже надеялся, что снова увидит ее.
«Поймешь ли ты меня? — спросил он ее. — Наверное, нет. Ты и Саган любили друг друга, но вам мало было одной любви. Ваши амбиции, ваша гордость слишком много значили для вас. Ради короны вы были готовы попрать и попрали любовь. У меня есть корона. У меня есть то, чего вы хотели. А теперь я хочу, чтобы у меня была любовь. И я ни у кого ничего не прошу. Я знаю, в чем состоит мой долг, и исполняю его. — Дайен сжал правую руку в кулак. — Но я заслужил свое счастье, заслужил!»
Рука Камилы коснулась руки Дайена, а ее щека прислонилась к его плечу.
— Там она? — тихо спросила Камила.
Дайен, смутившись, покачал головой.
— Нет, там никого нет, — еле слышно ответил он.
— Но скоро они будут там, — сказала Камила, уже одетая, чтобы уйти. И подняла капюшон своего пальто.
— Не стоит тебе выходить в сад. Там полно снега, — сказал Дайен.
— Полно снега? — протестующе взмахнула рукой Камила. — Да по сравнению с тем, что бывает на нашей планете, это сущие пустяки.
— Знаю, я бывал там, — почти недовольно сказал Дайен. — Но нельзя, чтобы в саду остались твои следы. Мы должны вести себя осторожно и благоразумно.
Камила залилась румянцем и потупилась.
— Прошу вас, принцесса Олефская. — Дайен взял ее за руку и церемонно проводил до дверей спальни.
Потом они прошли через залу с массивными книжными шкафами и диковинной старинной мебелью.
— Мой охранник проводит тебя в твои апартаменты, — сказал Дайен, открывая перед Камилой массивные двери, ведущие в коридор.
Камила остановилась в нерешительности.
— Удобно ли это, Дайен?
— Я доверяю этим людям свою жизнь, Камила. И готов поручиться за каждого из них своей честью.
Камила покачала головой.
— Так надо. Нельзя, чтобы о нас с тобой сплетничали. В конце концов, я король, — сказал Дайен.
Он поцеловал Камилу в губы и в лоб, а потом, взяв ее руку в свои, поцеловал в ладонь и, сложив ее пальцы в маленький кулачок, открыл двери. Стоявшие за дверью охранники застыли, всем своим видом выражая самоотверженную готовность служить королю и сохранять непроницаемое выражение на своих лицах.
— Центурион, — обратился Дайен к одному из несущих службу охранников. — Проводите принцессу в ее апартаменты.
— Слушаюсь, Ваше величество.
Камила зарделась, как маков цвет. Она опустила голову и капюшон соскользнул вниз, закрыв ее лицо. Бросив из-под капюшона быстрый и нежный взгляд на Дайена, она быстро пошла к себе, а в двух шагах позади нее шел охранник.
