— Конечно, сир. Его смерть явилась необыкновенной сенсацией, загадкой века. Весьма обстоятельно обсуждались свидетельства того, что он сам взорвал себя. Один простой факт окончательно убедил всех, что Панта действительно погиб.
— Какой же?
— Никто и никогда больше не видел его и ничего о нем не слышал, — пожал плечами Саган. — Если бы он был затворником, если бы избегал славы, — продолжал Саган, — люди поверили бы, что он инсценировал собственную смерть, исчезнув из поля зрения. Но Панта был знаменитостью. Он привлекал к себе всеобщее внимание, и это нравилось ему. Телезвезда! Его имя было на устах у сотен миллионов людей по всей галактике! Исчезновению такого человека из поля зрения общественности было только одно объяснение — его нет в живых.
— Вполне возможно, — не сразу сказал Дайен, — или он открыл нечто столь ценное, что возместило бы его потери, нечто такое, чего он не хотел делить ни с кем другим.
— Сына короля, — тихо произнес Саган.
— Незаконнорожденного сына короля, — возразил Дайен. — Плод преступной любви, результат кровосмешения. Его никогда не признает ни одно общество во всей галактике!
— Однако это мальчик королевского происхождения. Верно, ваш кузен может оказаться слабоумным, генетическим несчастьем, выродком, но может оказаться и генетическим чудом.
Дайен взглянул на свою правую ладонь, на вспухшие шрамы и потер их левой рукой.
— Болят, сир? — спросил Саган.
— Да, — с огорчением ответил Дайен. — Болят. Каждый раз, как я прикасаюсь к гемомечу, боль становится все сильней и сильней. И сны вижу чаще. Но как вы узнали?
Саган вытянул вперед свою правую руку, поднял длинный рукав своей сутаны и показал Дайену ладонь.
— Значит, и у вас… — сказал Дайен. — Но как, как он делает это?
— Не забывайте про гемомеч. Я уже когда-то говорил вам: те, кто имеет доступ к нему — если они сильны, — приобретают могущественное влияние на умы других людей.
— Меч? Но как же мог он получить доступ к нему?… — Помолчав, Дайен сам же и ответил на свой вопрос: — Панта!
— Именно. Может быть, в этом — наиболее веское доказательство, что Гарт Панта не погиб двадцать восемь лет назад где-то в космосе.
— Но вы же не прикасались к гемомечу! Ваш меч был уничтожен. Если бы… — Дайен запнулся, не решаясь продолжать.
— Если бы я не вернулся на прежнюю стезю? Нет, сир. — Саган снова опустил вниз длинный, просторный рукав своей сутаны, разгладил грубую ткань и спрятал в рукаве руку. — Я принял обет послушания, когда получил свое новое имя. Тогда же я поклялся, что никогда в этой жизни моя рука не прикоснется к смертельному оружию. Этой клятвы я никогда не нарушал и не нарушу. Много лет я не брал в руки кровавого меча. Наш кузен — он и со мной в родстве, хотя и дальнем, — смог установить связь со мной. Это была некая грубая разновидность ментального общения.
— Но зачем он делает это, милорд? Чего он хочет?
— Вспомните прошлое, Дайен, — подумав, ответил Саган. — Вспомните семнадцатилетнего юношу, который похитил космоплан и улетел на нем, чтобы встретить Командующего, виновного в смерти сотен людей, а также в смерти человека, которого этот юноша безмерно любил. Вы помните этого юношу, Дайен? Когда он явился ко мне, то рисковал не только своей собственной жизнью, но и жизнью своих друзей. Зачем тот юноша шел на такой риск? Зачем явился он ко мне? Зачем нашел меня?
— Я хотел знать правду, — сказал Дайен, как будто оправдываясь и чувствуя себя обвиненным в совершении преступления. — Кто и что я был тогда?
— И только, сир? Других объяснений у вас нет?
Дайен не ответил на этот вопрос.
Саган взял руку короля в свою, дотронулся до правой ладони Дайена, до шрамов. Прикосновение милорда было мягким, даже нежным, но Дайен вздрогнул от боли.
— Вас влекло ко мне, как комету влечет к солнцу. Вы не знали, зачем пришли, но вы искали… до тех пор пока ваша нога не ступила на мой корабль. И тогда вы узнали, поняли. Вы хотели того же, чего и я, Дайен. Вот зачем вы и пришли ко мне. По той же причине пришел и ваш кузен.
— Проклятье нашей крови, как сказала мне однажды леди Мейгри. — При этом воспоминании по лицу Дайена скользнула мимолетная грустная улыбка. Он покачал головой, возвращаясь из прошлого в настоящее. — Но если это правда, милорд, то почему этот кузен — если он действительно тот, за кого выдает себя, — ждал? Мне кажется, он мог бы уже сделать выбор. Что скажете, милорд?
Саган не отвечал. Он вдруг отошел от короля. Теперь он стоял спиной к Дайену и смотрел в окно. В мерцающем свете звезд Дайен видел, как Командующий сжал правую руку в кулак с такой силой, что рука задрожала. Суставы пальцев побелели, как будто обнажились кости. Отраженное в окне лицо Сагана было суровым и холодным.
Холодным, как планета, на которой умерла леди Мейгри, как те похоронные дроги, которые он сделал для нее.
У Дайена до боли сжалось сердце. Назвав ее имя, он не подумал о том, что это может причинить боль человеку, любившему ее, человеку, на руках у которого она умерла.
