— А вы никогда меня не спрашивали.
— Неужели я должен помнить о мелочах?
Следователь стремительно выудил из кучи бумаг на столе зеленую книгу и раскрыл ее там, где из-за страниц торчала этикетка от банки из-под маринованных огурцов, служившая теперь закладкой.
— Я случайно натолкнулся на эту мысль, — заявил Киндерман, — вот здесь, в книге, которая называется «Сатана». Ее написали твои друзья, католики и теологи. Слушай! — И следователь начал громко читать: — «Существо ангела совершенно. Поэтому пламя ангельской любви не может разгораться постепенно. В этой любви нет начальной стадии тления. Ангел мгновенно вспыхивает разрушительной, сжигающей любовью, которая никогда не убывает». — Киндерман сунул книгу обратно в ворох бумаг на столе. — Там еще говорится, будто такое положение вещей не может измениться. Даже несмотря на то, что за ангел имеется в виду — падший или какой другой. Так зачем же мы все время твердим, будто это дьявол и черти вокруг нас устраивают разного рода беспорядки и заварушки? — Киндерман уже искал следующую книгу.
— А как обстоит дело с отпечатками пальцев? — поинтересовался Аткинс.
— Ага! — обрадовался Киндерман, отыскав, наконец, нужную книгу и раскрыв ее на загнутой странице: — Вот теперь мы кое-чему можем поучиться и у птиц.
— Поучиться у птиц? — в недоумении повторил Аткинс.
Лицо Киндермана просветлело:
— Аткинс, что я тебе только что сказал? Теперь внимание. Послушай, что пишут про птицу-конька.
— Птицу-конька?
Киндерман загадочно взглянул на сержанта и подмигнул ему:
— Аткинс, пожалуйста, больше так не делай.
— Хорошо, не буду.
— Хорошо, ты не будешь. А теперь я поведаю тебе о том, как птица-конек… — Тут Киндерман выдержал небольшую паузу, — …как птица-конек вьет свое гнездо.
