Долгое время Киндерман бродил по коридорам, ожидая, когда же пациент из двенадцатой палаты придет, наконец, в себя. Но ждал он напрасно. Примерно в половине шестого Киндерман ушел из больницы. Мостовая блестела от воды. Лейтенант свернул с О-стрит на 36-ую улицу и направился к югу в сторону дома Амфор- таса. Киндерман и звонил, и стучал в дверь, но ему никто не открыл. Тогда лейтенант поднялся по О-стрит и вскоре очутился перед университетом. Он сразу отправился в кабинет к отцу Райли. В приемной никого не оказалось — секретарша, видимо, отлучилась. Киндерман посмотрел на часы, и в этот момент из кабинета донесся знакомый мягкий голос:
Иезуит сидел за столом, сложив руки на затылке. Он выглядел очень усталым и измученным.
— Сядьте и расслабьтесь, — предложил Райли следователю.
Киндерман кивнул и устроился в кресле рядом со столом.
— С вами все в порядке, святой отец?
— Да, спасибо. А как у вас?
Киндерман опустил глаза и кивнул, а потом вспомнил, что забыл снять шляпу.
— Простите, — пробормотал он.
— Чем могу помочь вам, лейтенант?
— Я бы хотел узнать кое-что об отце Каррасе, — откликнулся следователь. — С того момента, как его подобрала скорая помощь. Что было дальше, святой отец? Вы не помните? Мне надо знать буквально все до мело^ чей. Начиная с его смерти и кончая похоронами.
Райли рассказал все, что ему было известно Когда он завершил свое повествование, оба погрузились в долгое молчание. Завывал ветер, и в здании напротив то и дело хлопали ставни. На город навалилась бесконечная зимняя ночь.
Иезуит достал бутылку виски. Наступившую тишину резанул короткий скрип отвинчиваемой пробки. Райли плеснул в стакан немного виски и, отхлебнув пару глотков, поморщился.
— Ничего не понимаю, — вздохнул он и уставился в окно, словно наслаждаясь видом ночного города. — Я больше ничего не могу понять.
Киндерман кивнул, будто соглашаясь, затем накло нился и, сцепив пальцы, сложил руки на коленях. Он пытался выстроить хоть мало-мальски разумную логическую цепочку.
— Итак, его похоронили уже на следующее утро, — подытожил он. — В закрытом гробу. В полном соответст вии с вашими традициями. Но кто последним видел его, отец Райли? Вы не помните? Я имею в виду, когда он находился уже в гробу?
В задумчивости Райли поболтал стакан, наблюдая, как переливается в нем янтарная влага. Он собирался с мыслями. Наконец он промолвил:
— Фэйн. Брат Фэйн. — Райли на какое-то время заколебался, будто сомневаясь, правильно ли он назвал фамилию. Затем кивнул и уверенно подтвердил: — Да, именно он. Ему поручили переодеть покойника и запечатать гроб. Но с тех пор его никто не видел.
— А что произошло?
— Я же говорю, его больше никто не видел. — Райли пожал плечами и покачал головой. — Грустная история. — Иезуит вздохнул. — Он всегда ворчал и жаловался, что Орден к нему несправедлив. У него была семья где-то в Кентукки, и он просил, чтобы его перевели поближе к семье. Поближе к концу…
— К концу? — перебил его Киндерман.
— Он был старенький. Ему было уже восемьдесят… нет, восемьдесят один. Он любил повторять, что позаботится о том, чтобы умереть дома Мы подозревали, что он сбежит от нас, ибо старик чувствовал свою близкую кончину. С ним уже случались два инфаркта.
— Именно два?
— Два, — повторил Райли.
По телу Киндермана поползли мурашки.
— Помните останки мужчины в гробу Дэмьена, — глухо произнес Киндерман каким-то чужим голосом. — В одежде священника.
Райли кивнул.
Киндерман немного помолчал, а потом продолжил:
— Так вот, патологоанатомы утверждают, что этот человек был престарелым и перенес три инфаркта — два при жизни, а третий стал причиной смерти.
Они молча уставились друг на друга. Отец Райли ждал, понимая, что следователь еще не все выложил. Киндерман выдержал взгляд священника и тихо добавил:
— Они уверены, что третий инфаркт наступил от испуга.
Мужчина из палаты номер двенадцать пришел в себя только на следующее утро часов в шесть. А через несколько минут в пустой палате невропатологического отделения было обнаружено тело медсестры Эми Китинг. Живот ее был вспорот, все внутренности вынуты, а брюшная полость набита электрическими выключателями. После этого убийца умудрился тщательно зашить рану.
