— Обыщи всю больницу! — приказал помощнику Киндерман. — Она кого-то выслеживает! Найди ее!
— Какие игрушки? — повторил мальчик.
Еще несколько полицейских вбежали в палату, но Аткинс остановил их и наскоро проинструктировал. Дежурный полицейский покинул палату и присоединился к ним. Медсестра подняла пакет с игрушками и протянула его мальчику.
— Я вам не верю, — заявила она Киндерману и одним движением вытряхнула содержимое пакета на кровать. — Вы и дома так же себя ведете? — строго спросила она.
— Дома? — Киндерман лихорадочно соображал, и вдруг на глаза ему попалась табличка, приколотая к халату медсестры: ДЖУЛИЯ ФАНТОЦЦИ.
— «…ты любишь танцевать?»
— Джулия! Боже мой!
И он опрометью бросился вон из палаты.
Мэри Киндерман и ее мать готовили обед. Джулия пристроилась здесь же за столом и читала роман. Зазвонил телефон Джулия, хотя и находилась дальше всех, подошла к телефону и сняла трубку
— Алло?.. А пап, привет.. — Конечно. А вот и мама. — Она протянула трубку матери. Мэри взяла ее, а Джулия вернулась к столу и снова погрузилась в чтение.
— Привет, дорогой. Ты обедать придешь? — Мэри молчала несколько секунд. — Правда? — спросила она. — А почему так? — Опять молчание. Наконец, она произнесла: — Конечно, любимый, как скажешь Ну так как обедать придешь? — Она вновь выслушала что- то. — Хорошо, дорогой. Обед будет горячий Только поторопись. Мы без тебя скучаем. — Мэри положила трубку и опять принялась хлопотать по хозяйству. Она выпекала сейчас хлеб по новому рецепту.
— Что там? — полюбопытствовала ее мать.
— Да так, — отозвалась Мэри. — Медсестра заглянет к нам и передаст какой-то пакет.
Снова зазвонил телефон.
— Ну вот, теперь он передумал, — недовольно проворчала мать Мэри.
Джулия вскочила из-за стола, но мать остановила ее.
— Не снимай трубку, — предупредила она. — Отец просил пока что не занимать телефон. Если это он сам, то даст сначала предупредительный звонок — два гудка.
Киндерман стоял у дежурного поста невропатологического отделения, судорожно вцепившись в трубку. С каждым гудком тревога его возрастала. «Ответьте! Ну хоть кто-нибудь, ответьте!» — как завороженный, повторял он про себя. Выждав еще минуту, следователя швырнул трубку на рычаг и бросился к лестнице. Он больше не мог терять ни секунды и ринулся вниз по ступенькам, не дожидаясь лифта
Задыхаясь, Киндерман добрался, наконец, до вестибюля и, ничего не видя перед собой, рванулся на улицу. Заметив первую же полицейскую машину, он се\ в нее и с треском захлопнул дверцу. За рулем сидел полицейский в каске.
— Фоксхол-роуд, двести семь-восемнадцать, и побыстрее! — выдохнул Киндерман. — Включите сирену! Жмите на полную! И быстрее Как можно быстрее!
Взвизгнули шины, и автомобиль сорвался с места, вспоров тишину оглушительным воем сирены Они промчались по Резервуар-роуд к Фоксхол-роуд, туда, где находился дом Киндермана. Следователь закрыл глаза и не переставая молился всю дорогу. Когда машина резко затормозила, он открыл глаза и увидел, что они стоят у подъезда.
— Обойдите дом и встаньте у черного хода, — приказал он полицейскому, который тут же выскочил из машины и бросился за дом, на ходу выдергивая из кобуры короткоствольный револьвер. Киндерман с трудом выбрался из машины и, достав ключи и пистолет, двинулся к парадной двери. Дрожащей рукой он хотел было вставить ключ в скважину, но тут дверь внезапно распахнулась.
Джулия в недоумении уставилась на пистолет, а затем, обернувшись назад, крикнула:
— Мам, это папа пришел!
Через секунду в дверях показалась Мэри. Она бросила недовольный взгляд на пистолет, а потом и на мужа:
— Карп уже видит седьмой сон. Что это ты еще задумал, ради всего святого? — воскликнула Мэри.
Киндерман опустил пистолет и, шагнув вперед, обнял Джулию.
— Слава Богу! — прошептал он.
Подошла мать Мэри.
— Там у черного хода торчит какой-то штурмовик, — пожаловалась она. — Ну вот, начинается. Что ему сказать?
— Билл, я требую объяснений, — настаивала Мэри.
Следователь чмокнул дочь в щеку и спрятал пистолет в карман.
— Я просто сошел с ума. Вот вам и все объяснения.
— Ну, тогда мы все меняем фамилию на «Феррэ», — недовольно пробурчала мать Мэри и отправилась в дом. Зазвонил телефон, и Джулия побежала в гостиную снимать трубку.
Киндерман двинулся к черному ходу, как бы между прочим обронив:
— Я сам разберусь с полицейским.
— Что значит «разберусь»? — удивилась Мэри, семеня на кухню вслед за Киндерманом. — Билл, что происходит? Может быть, ты все-таки расскажешь мне?
Киндерман остановился, не дойдя до двери. В коридоре возле кухни он увидел большой сверток, который кто-то прислонил к стене. Следователь бросился к нему, и тут из кухни раздался незнакомый женский голос:
— Здравствуйте.
Киндерман машинально выхватил пистолет и, ворвавшись в кухню, направил его на сидевшую за столом пожилую женщину, облаченную в халат медицинской сестры. Женщина уставилась на следователя пустыми глазами.
— Билл! — взвизгнула Мэри.
— Милый мой, я так устала, — произнесла женщина.
Мэри изо всех сил вцепилась в руку Билла и опустила ее вниз.
