— Возможно. Мы преследовали его вдоль реки до самого Мемфиса, пока не потеряли след. Он мог двинуться дальше вдоль Нила, даже сюда. Определенно, у него бы хватило наглости напасть на легата с эскортом. И сил, чтобы выйти из боя победителем. И даже оставить свидетеля.
— Хорошо хоть, на этот раз он не мог свалить сделанное на нас, — презрительно ответил Макрон. — Но зачем отрезать головы? Он безумный и кровожадный ублюдок, да, но до сих пор он такого не делал.
— Возможно, ход мыслей декуриона был правилен, когда он говорил об арабах. Возможно, Аякс забрал головы и руку, чтобы удостоверить личности убитых перед нубийцами.
Катон снова повернулся к оптиону и наклонился поближе.
— Каразий, — тихо сказал он. — Ты меня слышишь?
Легионер не очнулся, и Катон аккуратно коснулся рукой его плеча и заговорил снова:
— Каразий… ты должен сказать, кто напал на вас.
Еле слышно застонав, легионер повернул голову в сторону от Катона и что-то забормотал.
— Что? — переспросил Макрон, подходя к койке с другой стороны. — Что ты сказал? Скажи еще раз.
— Полегче с ним, центурион, — вмешался Архел.
Катон не обратил внимания на хирурга и легонько потряс оптиона за плечо.
— Скажи нам. Кто напал на вас?
Глаза оптиона открылись, потом зажмурились, а затем открылись снова. Его взгляд забегал, и он попытался что-то сказать потрескавшимися губами.
— Не было… никаких… шансов, — прошептал он. — Они… бились как… демоны. Выскочили из темноты.
Его голос снова перешел в неразборчивое бормотание.
Катон немного подождал и спросил снова:
— Кто?
Легионер медленно повернул голову к Катону и облизнул губы.
— Без имени. Сказал, что он гладиатор.
Умолк, вздрогнув от боли. Когда приступ боли прошел, его глаза снова стали осмысленными.
— Гладиатор…
— Что еще? — спросил Катон. — Давай, говори.
— Сказал мне, чтобы… Катон и Макрон знали… что это он.
— Благодарю тебя, Каразий. Теперь отдыхай, — сказал Катон, выпрямившись и поглядев на Макрона. — Вот теперь мы знаем.
Макрон кивнул:
— Он посылает нам вызов. Напрямую. Что бы мы ни думали об Аяксе, надо признать, он безумно храбр.
Архел кашлянул.
— Похоже, вы узнали то, что хотели. Не могли бы вы продолжить ваш разговор в другом месте?
Катон встал и махнул рукой Макрону. Они вышли из трапезной, покинули павильон и вышли под палящие лучи солнца. Пришлось прищуриться, пока глаза не приспособились к яркому свету.
— Плюс, по крайней мере, в том, что Аякс поблизости, — сказал Макрон.
— Да, но это не слишком-то утешает. А если он действительно присоединится к нубийцам, то, боюсь, наше положение станет еще хуже.
Префекты четырех когорт ауксилариев, центурионы Двадцать второго легиона и трибуны сидели на скамьях у края обрамленного колоннадой бассейна в штабе армии. Слух о гибели Кандида уже разошелся по лагерю, и они тихо, с тревогой переговаривались. Катон и Макрон сидели немного в стороне, и Макрон критически оглядывал остальных офицеров.
— Слишком много стариков, слишком много тех, кто выглядит нетренированным.
Катон промолчал, но понял, что друг прав. Долгие годы спокойной гарнизонной службы расслабили Двадцать второй легион. Многие офицеры располнели, между передними и задними пластинами нагрудников образовались просветы, их массивные тела не помещались в доспех. Мясистые подбородки и красные носы выдавали пристрастие к выпивке. Были и другие, больше похожие на центурионов, которых Катон видел в других легионах, с тех пор как попал в армию: крепко сложенные мужчины, от которых исходило ощущение уверенности и непоколебимости, нормальное для людей этого звания. По крайней мере, было похоже, что они смогут должным образом нести службу, когда дело дойдет до настоящих боевых действий. Но Макрон прав в том, что слишком многие были в том возрасте, когда заканчивают воинскую службу. Печально видеть, что боеспособность легиона настолько ослабла из-за долгих лет мирной жизни.
Раздался громкий топот калиг, и часовые у входа в колоннаду встали по стойке «смирно».
— Господа офицеры! — рявкнул оптион.
Все встали и стояли неподвижно, пока Аврелий шагал вдоль бассейна. Его отражение в воде дрожало, как мираж над песком. Заняв место за столом, он демонстративно оглядел офицеров, будто видел их впервые.
— Садитесь, господа.
Офицеры тихо уселись, ожидая, когда он обратится к ним. Аврелий держал в руке восковую табличку и сейчас положил ее на стол перед собой. Макрон с беспокойством глядел на него. Он предпочитал командиров, которые обращаются к подчиненным, не пользуясь заранее сделанными заметками, говоря от чистого сердца. Аврелий показал, что у него не хватает уверенности в своем авторитете и власти, и ему требуются подручные средства, чтобы справиться с ситуацией. Плохой знак, подумал Макрон.
Оглядевшись, Аврелий прокашлялся.
