Этот уникальный сборник мини-рассказов заставит вас вздрогнуть, почувствовать холодные мурашки на спине, а сердце замереть от ужаса. Короткий испуг, вскрик и длительное послевкусие страха – попробуйте рассказы на один укус.Каждая история уникальна, каждый текст пугает по-разному. Триллер про маньяка, страх неизведанного, жуткие твари в темноте, насилие в семье, дрожь от голосов с того света…И это только начало длинного списка рассказов, которые готовы вас напугать по-настоящему.Испытайте свои нервы на прочность. Легион самых разных мистических существ уже выстроился за обложкой книги, чтобы пробудить первобытный ужас.Читайте «Легион ужастиков», если осмелитесь!В сборник вошли самые пугающие рассказы мини-турнира «Мистики и Ужаса», проводимого литературным клубом «Бумажный Слон».Над составлением работали:Аня ТэАртем ВиноградовВиктория РадионоваМаргарита ЭннсАлексей ТалаевЯрослав ХотеевИгорь ХотеевВыражаем огромную благодарность художнице Лев Елене за замечательную обложку книги.Иллюстрации к рассказам сборника нарисованы при помощи нейросети.Спасибо издательству «Перископ-Волга» за корректуру и верстку сборника.
Над составлением работали:
Аня Тэ
Артем Виноградов
Виктория Радионова
Маргарита Эннс
Алексей Талаев
Ярослав Хотеев
Игорь Хотеев
Выражаем огромную благодарность художнице Лев Елене за замечательную обложку книги.
Иллюстрации к рассказам сборника нарисованы при помощи нейросети.
Спасибо издательству «Перископ-Волга» за корректуру и верстку сборника.
«Я золотой орел среди червей».
Эта мысль заставила Арсула улыбнуться.
Да и как не улыбаться, глядя с вершины трона на замерший в предвкушении пира и зрелищ зал? Золото и мрамор, поделочная кость и эбеновое дерево, серебро и гранит сплетались в узоры орнаментов, вились спиралями колонн, застывали арочными изгибами и мозаикой на полу.
«Я много беру у мира, но отдаю куда больше. Красоту, порядок, знания! Моя библиотека тянется к небу, а тень ее покроет любой стольный град!»
Гости давно расселись за столами. Щербеты, медовая сдоба, истекающее соком мясо… Кушаний было так много, что визирь распорядился раздать следующим утром на площади объедки.
Танцовщицы и танцоры, словно сотканные из огня и воды, извивались между столами, собирая полные похоти взгляды.
– Третья смена блюд, великий властитель! – Визирь неслышно появился из тени и склонился над плечом Арсула. – Птицелов здесь.
– Да трижды плевал я птицелову в лицо, а он всякий раз благодарил меня и не утирался! Я жду лишь ее.
– Тогда четвертой смены блюд не будет. Все мы ждем лишь Ильшару.
«Мудрый человек. Побольше таких, и моя власть простиралась бы куда дальше. Но на то и редки самородки, чтобы видеть изъяны сора на их фоне».
В его роду были правители и воины. Интриганы, что переворачивали государства. Служители тайных культов и колдуны. Лишь ученых пока не было. Но сегодня его единственное дитя, сиятельная Ильшара, познавшая за десятки лет десятки наук, предстанет перед цветом знати.
Для того, чтобы обучить Ильшару последнему таинству, верные слуги отыскали в недавно подчиненных воле Арсула землях удивительного колдуна-птицелова.
То был сухопарый мужчина в простых дорожных одеяниях. Лицо его сморщилось от ветров и солнца. Столько убогий облик казался кощунственным среди богатства и чистоты дворца.
Птицелов шел медленно, не решаясь глядеть на правителя. Как мул он тащил большую клетку, накрытую шелком. И покорность колдуна радовала Арсула.
– Ваши птицы здесь, властитель, – проговорил птицелов, опускаясь на колени.
Он чуть приподнял шелковое покрывало и отпер дверцу.
В зал выпорхнула птаха в оперении цвета льда.
Следом под своды поднялась огненная птица. Она полыхала, разгоняя тени и внушая трепет.
Третья оказалась ярко-зеленой и напоминала змею.
– Мои любимицы, – проговорил птицелов. – И ваша славная дочь обучена ими управлять.
Он сорвал шелк с клетки.
В зале воцарилась тишина.
Арсул вмерз в трон.
Существо, распятое на прутьях, не имело ничего общего с прекрасной Ильшарой… так хотелось думать правителю. Но чем дольше он глядел на нее, тем больше узнавал.
– Нож и нити, – проговорил птичник, – искроили ее плоть, как ты искроил мои родные земли. Перья, что я вгонял в мясо, подобны стрелам, отнимавшим жизни моих близких. Я забрал ее язык, погрузив в рот раскаленные угли, взятые с пепелищ наших городов. Но Ильшара живет подобно тому, как живут захваченные тобою земли.
– Стража! – завопил визирь, но ни один из охраняющих зал воинов не шелохнулся. Существо в клетке пленило их взоры и одурманило разум.
– Бесполезно кричать. Я дам правителю то, чего они достоин. Ильшара, это твой пир!
Рот существа, превращенный в жуткую пародию костяного клюва, раскрылся, и булькающий клекот разнесся над залом.
Синяя птица расправила крылья, и огни погасли. Холод, что она источала, резал острее бритвы.
Красная заметалась под потолком, роняя огненные перья. Они плавили золото и мрамор.
Зеленая сочилась ядом, оставляющим на телах гостей гноящиеся язвы.
– Жри, Ильшара, покуда твое брюхо, подобно ненасытной воле отца, не раздуется и не лопнет.
Джил приютила Джереми на время болезни мамы. Юноше нравилось про себя звать старуху по имени. Будто от этого серый хлеб на завтрак становился менее унылым, дом – менее затхлым, а её странный каркающий смех – менее безумным.
Джереми приходилось торговать цветами, с которыми старуха возилась на заднем дворе. В октябре, когда по утрам вот-вот на траву выпадет иней вместо росы, цвели только хризантемы.
Покупателей было мало, но зато каждый день ровно в шесть из тумана являлся хорошо одетый господин. Джереми отдавал ему цветок со словами «Госпожа Джил кланяется». «Благодарю, Джереми», – отвечал господин и уходил.
Очередное промозглое утро началось с охапки хризантем в лицо.
– Придержи одну! – каркнула Джил.
Он только кивнул, собираясь на рынок.
По дороге заглянул в витрину кондитерской, и леденцы там смотрелись не хуже, чем те, что он видел в Манчестере.
