– Так ты не понял суть поступка Великого Барона и Защитника, – сказал Баили.
Марк недоверчиво смотрел на хитрую улыбку намдалени. Баили знал нечто, неведомое трибуну. Все еще улыбаясь, тот продолжал:
– Главная причина заключается в том, что, будучи преданным офицером моего господина Зигабена, барон Дракс не может заставить последнего принять неугодный ему обмен.
– Что?!.. – выпалил Марк. Невозмутимость слетела с него, как скорлупа с ореха. – Что за фарс?!..
Баили сунул руку за пазуху. Легионеры предупреждающе шевельнулись, но намдалени вытащил всего-навсего свиток, запечатанный воском и скрепленный печатью.
– Это объяснит положение дел лучше, чем я, – сказал Баили, протягивая свиток Скавру.
Трибун взглянул на печати. Одна была ему знакома – солнце в позолоченном воске, символ Империи Видесс. Другая печать была зеленой с изображением двух кубиков в винной кружке. Должно быть, знак Дракса.
Скавр взломал печати и развернул свиток.
Офицер Великого Барона и Защитника все посматривал на необычное вооружение, латы и одежду римлянина. Наконец он не выдержал и сказал:
– Не знаю, умеешь ли ты читать по-видессиански. Если нет, то я был бы счастлив помочь…
– Я умею читать! – резко оборвал Скавр.
Он сразу узнал стиль Дракса. Барон изъяснялся на языке Империи столь же вычурно, как и любой видессианский чиновник. И это тоже делало его смертельно опасным противником. Дракс чересчур хорошо умел подражать имперским обычаям, включая дар к обману, клубкам тайн и двойной игре.
Скавр понимал это все больше и больше по мере того, как углублялся в содержимое свитка. Документ не был слишком длинным – этого и не требовалось. В четырех затейливых фразах Дракс провозглашал Метрикия Зигабена полноправным Автократором Видессиан, именовал барона Дракса «многоуважаемым главнокомандующим войсками и защитником трона», призывал всех подданных «Империи» и солдат (видессиан и иностранных наемников) поддержать вновь объявленный режим, а также угрожал объявить вне закона и подвергнуть казни всех, кто будет ему противиться. Витиеватая подпись Дракса, с крючками, завитушками и кучей пышных титулов, завершала эту прокламацию. Подпись Зигабена подозрительно отсутствовала.
Марк еще раз перечитал воззвание, проклиная барона при каждом слове. Этот человек был гением интриги, если сумел причинить столько бед с помощью маленького клочка пергамента. Действуя через марионеткувидессианина. Дракс одновременно снял с себя клеймо захватчика и навеки скомпрометировал Зигабена в глазах Туризина Гавра. Император никогда не будет уверен в том, что Зигабен сотрудничал с Драксом только по принуждению. Зигабен, сам отнюдь не новичок в интриге, знал это не хуже Дракса. Из страха перед тем, что может произойти с ним в том случае, если мятеж будет подавлен, Метрикий Зигабен действительно мог помочь барону.
Голова трибуна раскалывалась от боли. И чем дольше он размышлял, тем хуже казалось ему положение дел.
Марк свернул пергамент и передал его Баили. Две части печати Дракса плотно примыкали друг к другу. По крайней мере здесь, подумал Скавр, Дракс проявил себя истинным намдалени. Люди Княжества любили кости и $`c#(% азартные игры.
Баили усмехнулся, когда трибун сказал ему об этом.
– Взгляни на печать еще раз.
Трибун швырнул пергамент на пол: костяшки в винной кружке на печати Дракса показывали «солнца Фоса» – самые большие номера при игре в кости.
– Скажи, – обратился Варатеш к Виридовиксу, помогая пленнику сойти с коня после еще одного долгого дня пути, – зачем ты красишь волосы в такой отвратительный цвет? Почему отрастил усы, а не бороду? Клянусь духами! Из-за этого ты еще больше выделяешься среди кочевников.
– И как тебе не надоест насмехаться над моей внешностью? Сам-то ты тоже далеко не красавец. – Кельт попытался пригладить свои длинные усы – они печально обвисли под дождем. Не слишком-то удобно прихорашиваться, когда руки стянуты сыромятным ремнем.
– Не играй со мной в эти игры, – произнес Варатеш, как всегда, мягким голосом, – если я спрошу еще раз, этот раз будет для тебя последним.
Вождь-изгнанник не стал тратить время на угрозы, как это сделали бы его кочевники. Его жестокость была иной. Кельт мог только догадываться о том, насколько она была изощренной и страшной.
– Чума на тебя, парень. Все, что у меня осталось, – это мое лицо. Стану я размалевывать его, как уличная девка… – Виридовикс яростно посмотрел на хамора, раздраженный и испуганный одновременно. – Как я, потвоему, должен выглядеть?
– Авшар описал тебя иначе, – отозвался Варатеш. При упоминании о князе-колдуне холодок пробежал по спине у Виридовикса. Каждый день пути приближал его к столь – мягко говоря – нежелательной встрече.
– Так что наболтал тебе про меня колдун, ты, крестьянин? Я не обучен читать мысли бандитов. Да и желания такого не имею.
