— Больше. Новые возможности легиона на Новой Земли, — пояснил свою неожиданную метаморфозу Юджин, и снова приобрел свой прежний вид. — Земля вступает в свои права, зог. Главный код — волновой. Генетический — всего лишь его составная часть. Доктор Ши на днях убедился в этом. Волновой код — золото, и за его носителями идет охота. Док хранит здесь свой бесценный материал, однако, в новом мире он сгодится разве что на заплатки алмангам. Мысль о том, что ключом к трансформации мира может явиться ставший человеком талатонец, ему противна. Юджин снова позволил себе легкую улыбку. — У зогов, что бы там не происходило снаружи, световой код Земли неизменен. Док в курсе. И он узнал, что вы способны встречаться на одной отметке волновой активности. Попав на нее раз, вы становитесь людьми. В бункере, где всех пасет марай, впервые появился человек. Не подведи нас всех, Пит. Именно ты освободил меня.
Это «не подведи» было последним, на чем заострил внимание Пит, когда Юджин Ван, посещавший зогов под именем духа Якши, растворился в пространстве, оставив его одного.
Съемная квартира Хайме в зоне SF на вид, как две капли воды была похожа на квартиру Пита. Не было только навеса над рабочим столом, а в остальном один в один.
Хайме с порога позвал Анну, но она не откликнулась. На стене в прихожей зазвонил белый телефон, и он снял трубку. В ухе послышались короткие гудки. Он еще немного постоял в ожидании. Земля наглядно продемонстрировала, на что в обозримом будущем будет способен каждый легионер.
В комнате он сел за ноутбук и проверил счет. Ему, как и другим легионерам, никто не разъяснял, как работает новая финансовая система легиона. Он распознал ее суть внутренним чутьем. Цепочка «отдал — отдал — отдал» развеселила бы любого гражданина старого мира. Явилась она во всем блеске мастерства легиона. Финансы курсировали строго внутри круга. Самое приятное в случае с легионом было именно то, что никому из зогов не приходилось преодолевать себя или бороться с искушением. Траты на себя действительно интересовали их в последнюю очередь.
Закончив дела со счетами, Хайме сел за виолончель. Впереди его ждал перелет в популяцию Сигма, куда его оркестр отправлялся на гастроли. Окружающая его обстановка стала исчезать. Хайме продолжал играть, и комнату стал наполнять розоватый свет. Он расползался и заполнял пространство вокруг, пока комната совсем не исчезла. Остался лишь музыкант со смычком и виолончель.
На темном, золотисто-зеленом пятне травы с россыпью белых звезд-цветов играло голубыми переливами озеро, — радужная оболочка птичьего глаза. Вокруг озера, по окружности тянулся светлый пух. Хайме находился внутри глаза совы и наблюдал за тем, что происходит под деревом, на ветке которого сидел. Лес вокруг был освещен мягким, серебристым светом. Ярче всего он светил там, где собрались люди. Грезившие лежали в разных позах: кто-то смирно, кто-то ворочался и шептал, погоняя своих медлительных детей на Талатоне.
— Я заметила слезу на щеке Йакима, — задрав голову вверх и глядя на сову, сказала Арити. — Он объявил, что рукав открыт.
— Но Йаким никогда не плачет, — ухнул Хайме, моргнув совиными глазами.
— Сегодня я поняла, что это не так. Йаким хочет, чтобы все были счастливы. Он переживает за всех, — пропела Арити, имя которой совпадало в обоих мирах.
— Но мы и так счастливы, — протяжным уханьем отозвался Хайме.
— Я про наших отпрысков, живущих в кукольном театре.
Хайме беспокойно хлопнул крыльями и потоптался на ветке.
— Не для того Всевышний делился и рассыпался на миллиарды частичек света, чтобы его дети попали в заточение, — продолжала Арити. Сняла с головы венок из дубовых листьев и поправила выпавший листок.
— Талатонцы видят Марс не таким, каким его видим мы, — сказала она.
— Для них он голый и пустынный, — согласно мигнул обоими глазами Хайме. — Для нас — цветущий сад.
— Несчастные дети, — сострадательно и протяжно пропела Арити, добавив в конце фразы что-то типа «лалала-тата» — частый припев в песнях о детях — хранителях света в плоском мире Талатона.
Наполненная бело-голубым светом, Арити подняла с травы яшмовый гребень, и стала расчесывать им волосы.
— Хайме, о чем вы тут беседуете, можно полюбопытствовать? — услышал одетый в свет Арити Хайме, и резко повернул голову на девяносто градусов. С другой стороны дерева сидел Кайа. В руках он держал золотистый саксофон, мундштук которого старательно протирал кусочком белой ткани. Надо сказать, все предметы на Земле, как, например, каменный гребень Арити или саксофон Кайи, появлялись в пространстве и исчезали по желанию людей.
— Питер попал в заточение? — полюбопытствовал Хайме, слетев с ветки вниз и превратившись в светового юношу. Лучшего имени для жителя Земли и не найдешь.
— Не волнуйся брат Хайме, со мной все в порядке, — отложив саксофон, улыбнулся Кайа.
— Я не мог остановить тебя. Хайме несколько раз нетерпеливо хлопнул крыльями.
— Ты же знаешь причину, — последовал ответ. — Стоит ли беспокоиться, мой мудрец.
