— Его пригласили в подводное поселение, как зога? — удивился Пит.
— Нет. Иаван все еще был донором, мечтавшим стать алмангом. Он решил сделать Саре предложение. Купил кольцо и ждал ее в условленном месте. Прождал полчаса, потом попытался связаться с ней. Они с Сарой учились в одном институте, на разных факультетах. Он обзвонил их общих друзей, даже ее научному руководителю позвонил. Искал почти сутки. Прочесывал все места, где она могла быть. Бедный Иаван. Он и представить себе не мог, какой кошмар ждет его впереди. Док был заинтересован в нем, иначе, зачем бы ему понадобилось устранять Сару? О том, что с нами работает док, мы узнали практически сразу. Он стал нашим душеприказчиком. Фирменным почерком его было, чуть, что не по задуманному им плану, выбрасывать на свалку. Сару сбросили в воду с моста, в их родной с Иаваном зоне V. Сторож музея увидел в окно, он и дал потом подробное описание девушки. Ее сопровождал мужчина. Когда они шли через мост, она шаталась из стороны в сторону, как пьяная. Как будто, даже и не сопротивлялась.
— Ей ввели галлюциноген, — кивнул Пит.
— Никто ее больше не видел. Тела не нашли. Два месяца спустя Иаван отозвался на приглашение, и добровольно стал алмангом.
— Но ведь он мог стать зогом, — заметил Пит.
— Иаван предпочел стать алмангом, и принял это решение задолго до того, как они с Сарой начали встречаться. По каким параметрам его отобрал сам доктор Ши? Иаван быстро принимал решения. Такие, как правило, занимают руководящие посты в популяциях. Эл Альтерман был одним из таких. Обручальное кольцо он бросил в воду с того самого моста. В какой момент замкнуло в его голове, никто, включая самого создателя алмангов, не знал, но очень скоро Иаван стал убивать не по велению дока, а по своему собственному усмотрению. В том, что касалось убийств, Иавану не было равных. Иногда он щадил свою предполагаемую жертву, давая ей шанс убраться с дороги влюбленной пары зогов. Создавал всевозможные препятствия, подавал знаки. Иногда к его посланиям прислушивались, иногда нет, и тогда он хладнокровно устранял тех, кто мешал любовникам быть вместе.
— Став алмангом, он сразу же подвергся обновлению Пандорой-9, — заметил Пит.
— Верно, — согласился Бен. — Слишком быстро. Организм не успел адаптироваться. Док спешил со своими экспериментами.
— Многие обновились сразу?
— Большинство. И они стали испытывать душевную боль.
Пит не знал, что сказать на это. Ангелы доктора Ши неожиданно получили свой единственный выбор.
— В каком месте мы сейчас находимся? — переключился Пит.
— В районе экватора. Скоро сам все увидишь.
Черный Меркурий полез в нагрудный карман. Пит молча наблюдал за его манипуляциями.
— Это просила передать тебе Ноа перед отлетом, — сказал он, протягивая Питу черный блокнот с тонким, золотым теснением по углам, и ручкой на тесемке. Пит протянул ладони и благоговейно принял дар. Алманг же незаметно покинул дом.
На первой странице было написано ее почерком: «Дневник Пита и Ноа». Пит перелистнул несколько страниц. Все они были чистыми. По краю каждого вился растительный орнамент.
— Ноа? — спросил он вслух, и глаза наполнились слезами. Он посмотрел вверх, в небо, в котором, висели две жемчужины — луны.
— Что мне делать со своим белым слоном? — обратился он к лунам.
Затем он сделал свою первую запись в блокноте: «Зачем мне власть над алмангами? Я не желал ее. Единственным, чего я желал, была ты. Я искал тебя во всех мирах, где ты могла бы спастись. Изменчивая и постоянная, как горная река. А когда нашел, ты снова покинула меня. Я не разучился плакать, и знаю боль разлуки, несмотря на то, что ты во мне, где бы я ни был. И ты поглотила меня. Это произошло еще в самом начале, когда я только познакомился с тобой, и тебя звали Элис. Я помню все. Здесь, на Марсе, все началось с нуля. Сейчас я в надежном укрытии, и пишу тебе отсюда, мать многих. Во время полета алманги поддерживали меня. По прилету я потерял связь со всеми вами. Чувствовал себя закопанным заживо. Долгое время я не мог пошевелиться от ужаса, находясь в своем заколоченном гробу, в котором не было ничего, одна лишь черная полоса перед глазами. Ничего, кроме ударов сердца и осознания своего заточения. С этой пульсации все и началось. Я стал прислушиваться к ритму. Он может быть медленным, быстрым, ломаным, ровным…» Пит прервался. Отложил ручку и посмотрел сквозь стеклянный купол на звезды. Он стал тихо насвистывать мелодию. Одновременно с ним, на Новой Земле рука Хайме остановилась на нужном месте партитуры, и он улыбнулся одновременно с Питом.
Пит приложил руку к груди, и Софи, сидевшая с родителями и Луи за обеденным столом, повторила его движение.
