Юний обернулся: створки северных ворот медленно открывались.
– Ну, как он берет упряжь? – продолжал критиковать Приск. – Поправляет… Ну, кто так делает? Это ж тебе не лошадь, а мул!
Между тем ворота распахнулись, какой-то торговец верхом на белой лошади уже выехал со двора, за ним потянулись возы.
Подойдя к одному из купцов, Юний показал на подозрительного слугу:
– Вот тот парень, в капюшоне, кто он?
– Не знаю, – равнодушно пожал плечами торговец – пожилой седоусый мужчина в длинном зеленом плаще. – Кажется, он нанят совсем недавно. Ну да, я его раньше не видел. Наверное, кто-то из местных.
Словно услышав их разговор, подозрительный слуга вдруг резко обернулся и, встретившись глазами с Рысью, чуть наклонил голову.
– И все же, кто его нанимал? – Рысь обернулся к купцу.
– Не знаю, кажется, Ибар… Эй, Ибар! – торговец громко закричал и замахал руками. Один из купцов – тощий и высокий, уже бывший у самых ворот – отделился от других и направился к Юнию.
А слуга… А слуга вдруг опрометью бросился за ворота, на бегу сбрасывая плащ. Догнав всадника на белой лошади, подпрыгнул и, сбросив того, галопом понесся прочь! Все произошло настолько быстро и неожиданно, что никто не успел ничего предпринять. Лишь Рысь бросился было к конюшне – да раздумал, не так-то уж и хорошо он управлялся с конем. Да к тому же – у беглеца сто дорог. С башни в сторону вседника полетели камни: Фабий неплохо владел пращой. Впрочем, все это было уже тщетно – беглец скрылся в густой пелене дождя. И все же Рысь послал в погоню всадников.
Что ж… За это кто-то должен ответить!
– Ну, так я тебя слушаю. – Юний подошел к тощему торговцу.
– Это Гертсаг, мой слуга, из местных. Я нанял его вчера.
– Он сам пришел или ты его где-то выискал? – тут же поинтересовался Рысь.
Купец почесал голову:
– Сам пришел.
– А вещи? У него были с собой какие-то вещи?
– Кажется, были… Да, был какой-то мешок с вяленым мясом, похоже, уже протухшим. Ну да, протухшим – мешок ужасно вонял.
– Мешок? – Юний вскинул глаза. – Где он?
– Где-то на телеге. Сейчас велю принести.
Торговец подозвал слугу, и через некоторое время грязный мешок беглеца был предоставлен к осмотру. И в самом деле, запах от него шел еще тот!
– Развяжи! – приказал Юний.
Слуга быстро исполнил приказание… И перед изумленным взором торговцев и римлян выкатились на мощеный двор две отрезанные головы. Одна была с длинными рыжими волосами. Головы уже хорошо подгнили, мертвые глаза вытекли, и пустые глазницы чернели сукровицей, а кое-где сквозь кожный покров блестел череп.
– Хорошенькая поклажа для скромного слуги, – невесело пошутил Рысь.
Снаружи послышался стук копыт – это возвращались посланные в погоню конники. Возвращались ни с чем.
Гляделки нам говорят, что женщина – это худший случай двухстворчатости… Раздвоенный пол.
Деревушка дамнониев, издалека вполне симпатичная, на деле оказалась маленькой и убогой. Около десятка беспорядочно разбросанных хижин да высокая, сложенная из круглых камней башня – убежище на случай нападения воинственных соседей-каледонов. Покровительство римлян – а дамнонии считались союзниками империи – не очень-то спасало от набегов, да и вообще, здесь, в этом дальнем, забытом всеми богами углу, являлось чисто номинальным понятием. Воинственные горцы не особо считались с какими-либо договорами, а когда-то посланный на их усмирение девятый легион бесследно исчез, сгинув в горах и торфяниках.
Местные жители занимались разведением овец и ткачеством – их тонкие, но теплые ткани пользовались большой популярностью и в более цивилизованных местах, а потому Рысь представлялся всем торговым агентом, приказчиком Эмация Аттурига, торговца-оптовика из Эборака. Вместе с верным Гетой Юний вот уже около двух недель странствовал по здешним холмам и возвышенностям, к северу переходящим в изумрудно-зеленую, изумительно красивую низменность, тянувшуюся по берегам широкой реки до самого моря. Каких-либо крупных селений в земле дамнониев не было, а вот мелкие, подобно этой деревне, встречались довольно часто, пожалуй, не реже, чем разбросанные по всему плоскогорью пастушеские хижины. Заливные луга сменялись на возвышенностях смешанным лесом, где росли дуб, ель, сосна. Еще выше попадались березы, частенько встречались и папоротники, и обширные пустоши, покрытые цветущим розовым вереском. Вот только, дорог не имелось почти никаких, не считая той, что вела от Виндоланды в Тримонтий, так ведь та давно осталась на много миль к востоку.
