Небо быстро светлело, над дальними холмами поднялся ослепительно оранжевый шар солнца. Юний подошел к башне, огляделся по сторонам и вдруг замер, увидев медленно поднимающиеся по реке суда – плетеные, обтянутые бычьими шкурами, они назвались курахи. Как же здесь плыть, в полутьме? Или у них есть проводник, лоцман? Рысь присмотрелся, упав грудью в кусты: ну, конечно! Во-он, идут по бережку с бечевой неслабые полуголые парни, а впереди – рыжий Маклох. Кажется, сюда направляются – здесь излучина. Вдруг здесь и причалят? Может быть, может быть, местечко-то неплохое. Не стоит дожидаться.
Повыше подобрав подол туники, Рысь в три прыжка забрался в башню по приставной, едва не развалившейся лестнице, которую тут же проворно втянул за собой, и затаился, наблюдая, как подходят к берегу кожаные корабли-курахи. Ну да, здесь и пристали. Бросили якоря, привязались канатами… Разрисованные, почти сплошь покрытые татуировками воины с прическами, как лошадиная грива, – каледоны, притены. Так вот кого так ждала Фиэлла! Вот от кого заранее спрятали женщин местные! Но ведь дамнонии, люди старосты Фергуса Макойла, – союзники Рима. И вот, оказывается, привечают тех, кто римлянам далеко не союзник, а, наоборот, враг лютейший! Любопытно, знает ли об этом наместник? Впрочем, его власть не простирается дальше Адрианова вала.
Солнце уже встало, от хижин и деревьев, от башни и дальних холмов протянулись длинные, быстро тающие тени.
Между тем высыпавших на берег каледонов – или кто там они были? – с поклоном встречал староста… и растрепанная Фиэлла! Ха, в тунике Юния ишь как спешила, не успела даже переодеться. Тоже поклонилась, разулыбалась перед здоровенным парнем в ярко-зеленом плаще.
Юний все видел прекрасно – башня находилась в каких-нибудь трех десятках шагов от реки. Даже на лице старосты была хорошо различима улыбка, больше смахивающая на гримасу. Ну а Фиэлла, та, похоже, улыбалась вполне искренне. Интересно, рассказала уже, что с нею случилось? Или рассказывает сейчас. Да, похоже, что так. Тот, в зеленом плаще, небрежно отмахнувшись от старосты, повелительным жестом подозвал своих, что-то коротко приказал им, обернулся…
Рысь едва успел пригнуть голову.
Мад Магройд! Куид Мад Магройд, вожак не вотандинов, притенов! Или, точней сказать, каледонов.
Почему Блум испытывал угрызения совести? Потому что, будучи незрел и нетерпелив, он относился без уважения к некоторым обычаям и верованиям.
Мад Магройд… Вот, значит, так! Никакой он не вотандин – каледон! Притен – «разрисованный» варвар! Зачем он появился здесь, догадаться нетрудно. Конечно же, задумал какой-нибудь набег – на тех же вотандинов или селговов. Да, может быть, и на дамнониев, используя предателя-старосту. Фергус Макойл предоставляет притенам убежище, базу. Обычно те грабили прибрежные селенья, но если есть сообщники, у которых можно оставить суда, то почему бы не напасть на тех, кто далеко от моря, на тех, кто никак не ждет лихого пиратского налета! А с Фергусом Мад Магройд, наверное, потом делится частью добычи. Похоже, староста не очень-то доверяет притену, иначе бы не прятал женщин. Женщин… Вот этим-то и стоит воспользоваться! Надавить на старосту, и как можно быстрее. Как бы только узнать, где тайное убежище? Наверное, где-нибудь в лесу или в горах за разрушенной стеной Антонина? Нет, горы, пожалуй что, далеко. Скорее где-нибудь в лесу.
Прибывшие тем временем выставили часовых у курахов и вслед за старостой направились в деревню. Проводив их глазами, Юний, улучив момент, бесшумно спрыгнул с башни и спрятался в желтых кустах дрока, густо разросшегося рядом с рекой. Оставленные караулить суда притены – мускулистые молодые ребята, полуголые, которым одежду заменяли татуировки, покрывающие почти все тело, – лениво переговаривались, искоса посматривая на курахи. Впрочем, скоро смотреть перестали – кому здесь были нужны их суда?
Юний осторожно отполз подальше, оглянулся… и вдруг увидел рядом с притенами рыжего Маклоха, племянника старосты. И что он тут трется?
Парень, видно, отирался возле притенов не зря – что-то выспрашивал, отчаянно жестикулировал, даже кричал, как торговец на рынке… Торговец. А почему бы и нет? Видно, Маклох решил что-нибудь прикупить… Ну, да – так и есть!
– Полкумала?! – возмущенно кричал рыжий. – Да нет у меня столько денег, и коровы нет! А это ваше ожерелье столько не стоит, подумаешь, серебро… Три сестерция! Прекрасные римские монеты, между прочим, тоже серебряные. Смотрите, как играет на них солнце!
