Бабай, прослышавший про поручение патриарха, безропотно выдал Антохе целые порты, почти чистую рубаху и арестантский халат с «бубновым тузом» на спине, без которого арестантам в поселке появляться было строжайше запрещено. Только предупредил:
– Пропьешь барахло – в земля по уши забью! Наказ Пазульского исполнишь – и ко мне бегом, сволош! Весь барахло вернешь!
Поручению Антоха обрадовался: на корабле, если держать ушки на макушке, легко можно поживиться. Мелкого и крупного добра там – пруд пруди! И в ватагу каторжников, поставленных на разгрузку, он легко попал, – только и понадобилось, что упомянуть старшине про приказ Пазульского.
Утомляться перетаскиванием с корабля на баржу тяжеленных ящиков и тюков Кукиш посчитал невместным. Сделав пару ходок, он заметил в распахнутом иллюминаторе вывешенную для просушки матросскую форменку, стянул ее, приметный арестантский халат скинул и спрятал. Накинул форменку и, хоронясь от караульных, сумел-таки пробраться в буфетную и сунуть за пазуху дюжину серебряных ложек. Выбрался на палубу, снова надел халат и, донельзя довольный, стал высматривать интересующего Пазульского человечка. Высмотрел, увидел, как того с почетом увезли вместе аж с начальником всей каторги на тройке.
Сумел Кукиш и перекинуться парой-тройкой фраз кой с кем из новоприбывших иванов, которых свозили на берег в баржах. Как и ожидалось, ничего доброго от них о Барине узнано не было. А Антохе все равно – лишь бы было что Пазульскому рассказать, да краденые ложечки уберечь. Покрутившись на «Нижнем Новогороде» часа три, он ковырнул в носу щепкой: добился, чтобы потекла кровь. И как пострадавший на очередной барже был отправлен на берег.
На барже везение Кукиша и кончилось: кто-то из караульных матросов увидел у него под халатом форменку. Антоху обыскали, нашли умыкнутые ложки. Провожаемый пинками и затрещинами, Кукиш был с баржи выброшен.
Ну что поделаешь: не было нынче для Антохи фарта! Смыл он наскоро кровь с физиономии и побрел с докладом в тюрьму.
– А-а, Кукиш! Проходи, проходи, мил-человек! Спасибо, что не забыл старика, что вспомнил! – Пазульский был в хорошем настроении с утра: видно, ничего в нутрянке не болело, не ёкало. Шутил, посмеивался старческим дребезжащим хохотком. – Что скажешь, Кукиш? Как поручение мое сполнил? Всё про Барина разузнал?
– Сколь мог, уважаемый! Старался, уж старался ради тебя! Вот и задержался…
– Ну, рассказывай! – прижмурившись, кивнул Пазульский. И так же, не открывая глаз, медленно откинулся назад, на заботливо подставленную верным Гнатом подушку.
Покидая княжеский кабинет, Ландсберг был донельзя доволен тем, что нашел повод похлопотать за своего «кумпаньона», Михайлу Карпова. Сначала Карл думал было взять его к себе писарем – эту братию в островные канцелярии набирали из грамотных каторжников. Однако свободных писарских вакансий на момент появления Ландсберга в канцелярии архитектора-инженера не оказалось, и чтобы взять Михайлу, новому инженеру пришлось бы кого-то увольнять – то есть с самого начала напрочь испортить отношения с многочисленной писарской братией. Пришлось рискнуть: князю Михайла был представлен чертежником. Впрочем, Карл не сомневался, что смышленый мужичок с «нечаянным» гимназическим образованием под его руководством справится с простейшими чертежами.
Не теряя времени, Ландсберг тут же составил прошение на укомплектование штата инженерно-архитектурной конторы чертежниками. Во втором прошении он указал фамилию Михайлы. Оба прошения князь, не читая, размашисто подписал – лишь через секретаря-порученца напомнил о необходимости завтра же получить перечень самых неотложных работ.
Передав подписанные прошения начальнику канцелярии и, не обращая внимания на насмешливые и озлобленные реплики Чепланова и его команды, Карл покинул контору, и на закрепленной за ним коляске поехал вершить свои дела. Первым делом он завернул на предоставленную ему квартиру, передал все еще перепуганному домохозяину полученную от князя сумму и распорядился насчет столования.
Приняв ассигнации обеими руками, поселенец Фролов преисполнился еще большего ужаса:
– Это куда ж, ваш-бродь, этакую уйму деньжищ мне прятать прикажете?
– А ты не прячь, Фролов! Походи по лавкам, сделай необходимые закупки продуктов, посуды прикупи – чтобы всякий раз за сковородкой к соседу не бегать.
– Сопрут! – пригорюнился Фролов. – Как Бог свят, сопрут! Да еще и башку проломят!
– Не сопрут! – рассмеялся Ландсберг. – Я нынче же компаньона своего к нам поселю, Михайлу Карпова. Он в каторге второй раз, в авторитете у сволоты здешней. Слушок о том, что здесь «свой» для варнаков живет, быстро разлетится – никто больше тебя не ограбит, не обидит. Понял? Я к вечеру вернусь: в Воеводское съездить надобно по строительным делам. Так что насчет ужина расстарайся уж, мил-человек!
