– Меня ты не видела, – прогнусавил он, ибо ватные шарики в носу не давали даже нормально дышать. – Пропуск выписала по приказу начальника. Не слышала ни одного имени. Тебя вообще не было в офисе. Закрывай контору и вали домой, поняла? Когда надумаешь звонить в милицию, помни: очень скоро кто-то другой позвонит и сообщит о местонахождении твоего трупа.
Секретарша, готовая в любую минуту потерять сознание, несколько раз кивнула.
– Распишись на пропуске. – Сергей привел ее в чувство, несильно хлопнув по щеке. – И поставь время.
Марковцев, вручив пропуск охраннику, в спокойном темпе прошел вестибюль. Оказавшись на улице, он направился по указанному Будниковым адресу. Миновав турникет и даже не глянув на пожилого вахтера, занятого прочтением газеты, свернул в коридор и прикидывал размеры помещений. Когда шагнул за дверь строительной конторы, удивился холлу, походившему на небольшой зал ожидания, в центре которого стоял бильярдный стол. С кием в перепачканной мелом руке Сергея встретил чуть ожиревший атлет среднего возраста и небольшого роста.
Марковцев успел оглядеться. В конце холла виднелась еще одна дверь, обитая рейкой. Марк не одобрил вкус несостоявшегося строителя – как в бане или подъезде. Не хватает разве что номера. Вероятно, за ней кабинет. Вплотную к небольшому столику стояли четыре офисных стула. На столе шахматная доска с несколькими фигурами, показывающими окончание партии обидным линейным матом.
– Вам чего? – спросил Мячин.
– Мне – кого, – поправил его Сергей. – Павел Сергеевич, если не ошибаюсь?
– Да. – Атлет продолжал стоять, покручивая кий в руке.
– Я видел вас на фотографии, которую мне показывал полковник Гришин. Знаете такого? В свое время его отстранили от ведения дела по подрывникам. Он считает – и я ему верю, – что вы заслуживаете пули. Он передает вам привет.
Как и тогда, на платформе железнодорожной станции “Царицыно”, Марк произвел четыре быстрых выстрела. В этот раз расстояние до жертвы позволило ему положить все четыре пули точно в голову.
“Их было пятеро, – переиначил Сергей слова популярной песни. – Их стало четверо”. Оставалось допеть до конца. Пусть теперь Латынин разбирается с безымянным абонентом, который просил за неизвестного же Игоря Михайловича Кормухина. Без этого устранение Будникова и пятого члена подрывников могло бросить тень подозрения на Николая Гришина – хотя версия утечки информации из кабинета начальника управления практически не находила подтверждения. Однако в тот раз на прием к генералу первым с докладом вошел руководитель 6-го отдела управления и пробыл в кабинете не менее получаса. Что важно: он, занятый беседой с адъютантом Латынина в приемной, не прислушивался к телефонному разговору шефа.
Чтобы окончательно запутать следствие, Марк положил на бильярдный стол листок бумаги, несколько листовок разбросал по полу. Точно такие же он оставил и в кабинете Будникова.
То были очень интересные листочки, озаглавленные как “психологическая война” с подзаголовком “Нацбол среди нас”
“Нацбол никогда не кладет меньше 400 грамм тротила.
Нацбол никогда не улыбается, кроме случаев, когда хочет ввести вас в заблуждение.
В гостях у Нацбола нельзя ни есть, ни пить кофе или чай. Потому что Нацбол может накидать в фарш дохлых мух и тараканов, а также яд.
По ночам Нацбол ходит по улицам и убивает детей иностранцев.
Нацбол поджигает кнопки или пердит в лифтах, особенно когда народ.
Нацбол ссыт в подъездах.
Нацбол смотрит по видео американские боевики, документальные фильмы про концлагеря и про А. М. Макашова и Че Гевару...”
“Пусть поищут классного стрелка среди этих говнюков”, – напоследок подумал Марк, засовывая одну листовку в карман покойника и еще раз отмечая следы своей работы. Одна пуля попала в переносицу Мячина, две под правый глаз и одна вошла в верхнюю часть шеи. “Будем считать, что тоже в голову”, – оправдался перед собой Сергей.
Кроме следователей, к Кесареву свободно пропускали его адвокатов и помощника Виктора Христова. Последний за неделю совершил два вылета в Россию и один в Англию и привез очередные неутешительные известия, которые заставили бледного от природы Бориса Леонидовича совсем потускнеть лицом.
– Ошибка исключена? – спросил Кесарев, выслушав помощника.
– На девяносто процентов, – ответил острожный Христов. – Я лично беседовал с Марковцевым. Он многое держит в секрете, но...
– Остановись на нем подробно, – перебил хозяин, дрожащей рукой наполняя бокал вином.
