Вот чего не мог сделать Гришин, так это дать адрес майора из 22-й Гвардейской бригады спецназа СКВО, дислоцированной в Аксае. Пообещал, конечно, достать, но только для того, чтобы хоть первое время не доставал морпех своими просьбами. Сейчас, глядя на Марка, неожиданно сказал:
– Может, ему сказать адрес подполковника? Смелый парень.
– Мне нужны не смелые, а хорошо подготовленные бойцы. А смелость – вещь приходящая. Ударит в нос пороховой дым, замелькают отработанные гильзы, вот тут смелость и жди.
Марковцев улыбнулся, вспоминая что-то.
– У меня в отряде был боец – диверсант от бога. А в классе был самый зачуханный, все его обижали. Но характер у пацана, я тебе скажу! Его побьют, а он натянет проволоку в подъезде обидчика и на следующий наслаждается видом расквашенного носа соседа по парте. Изворотливый был очкарик, хитрый – ужас! Из любой ситуации найдет выход. Маленький, щуплый, а в рукопашной громилу под центнер мог приструнить. Валят его на пол опытные бойцы, проводят прием на удушение – сдаешься? А он достает из кармана нож – и к горлу противника. Ему говорят: договаривались же без оружия! А он молчит в ответ, сукин сын: главное, поединок-то он выиграл. Вот такие люди мне нужны.
– Вот и морпех такой же. Боевики думали, он в яме сидит, а он с ножом в траншее.
– Ты какой-то неуемный, Николай. Хлопочешь, что ли, за своего “крестника”?
– Он мне историю про пленного майора спецназа рассказал. Казнили майора на глазах у парня.
– Нет, – твердо закончил разговор Марковцев. – Он свое дело сделал. Теперь очередь за другими.
Вряд ли Гришин проверял товарища, но разочаровался бы в нем, если бы Марк “повелся” на его просьбу. Просто так сложился разговор.
Вечер. Хозяин правительственной дачи вышел во двор с лопатой. У Ленца давно вошло в привычку по выходным самому убирать снег. Утром – отличная разминка и заряд бодрости на целый день. Вечером – хорошо снимает напряжение.
Этот год не радовал настоящим снегом – легким пушистым, снежинки не летели с неба, а тяжело, только что не со свистом авиационной бомбы, падали, образуя на земле липкое месиво, которое приставало к лопате и делало ее неподъемной. Работа, приносящая удовольствие, плавно переходила в каторгу. И не бросишь в сердцах лопату: домочадцы всполошатся – не заболел ли, а наблюдательные охранники скривятся: скис начальник.
“Привычка, едри ее мать!” – выругался генерал-полковник. И – нашел выход. Незаметно оглядевшись, поднажал на лопату и сломал черенок: у него еще не вошло в привычку чинить инвентарь.
“Шизею”, – подвел итог Игорь Александрович, едва не вышедший на покой пару месяцев назад. Он уже готовился сдать дела своему преемнику с двойным гражданством, но министр обороны “вовремя одумался”; и реакция известного военного историка на смену кадрового военного разведчика Федора Ладыгина, руководившего ГРУ до 1997 года, не потеряла своей остроты спустя пять лет: “ГРУ не постигла судьба ПГУ (Первое главное управление КГБ СССР) – быть филиалом ЦРУ и посредственным “источником” для капитолийского холма”. А полураспад Спрута, как называли начальника Главного разведывательного управления, пошел вспять. Те, кто надеялся видеть генерал-полковника на пенсии (а таковых в ГРУ были единицы), затаились, остальные продолжили работу в том ритме, который Ленц задал в 1997 году, возглавив разведуправление.
В отличие от предшественника, не имеющего опыта оперативной работы, Ленц имел за плечами годы службы в Оперативном управлении ГРУ. А его назначение на пост начальника разведывательного управления ознаменовалось бурной деятельностью на чеченском направлении, которое генерал-полковник курировал лично. Находясь в Чечне, он руководил спецоперациями и получил ранение; а до того под его руководством успешно завершилась операция по уничтожению Джохара Дудаева.
Вообще Игорь Ленц возглавил военную разведку в трудный для ГРУ период. Военно-разведывательная доктрина, подразумевающая НАТО и США как главного врага, устарела, разведывательная деятельность все больше уходила с глобального на региональные конфликты, представляющие угрозу суверенитету и территориальной целостности самой России”.
