Глаза Бернарда засверкали, и он повернулся, чтобы нежно поцеловать жену сначала в губы, а потом в глаза. Амара обнаружила, что после того, как она их закрыла, они уже не пожелали открываться, поэтому она прижалась к чудесному теплу Бернарда и заснула прежде, чем успела удовлетворенно вздохнуть.
Тави дрожал от холода и дождя, но старался скрыть это от собравшихся вокруг него людей. Больше всего на свете ему хотелось оказаться в тепле и лечь спать.
Алеранцы готовились встретить следующее наступление канимов меньше чем через час. Факелы и заговоренные лампы разгоняли темноту более эффективно, чем во время первой атаки, и полные решимости легионеры успели лучше организоваться.
Во всяком случае, Тави на это надеялся.
Он стоял на последней стене вместе с Валиаром Маркусом. Первое копье заметно хромал из-за полученной раны. Его ногу перевязали окровавленной тряпкой, а рану зашили нитками, из чего следовало, что целители Фосса были сильно перегружены. При обычных обстоятельствах ногу Маркуса полностью исцелили бы и он бы о ней забыл. Целители занимались огромным количеством мелких ранений и лишь закрывали самые тяжелые, чтобы легионеры не умерли, к ним они вернутся, когда у них появится больше времени. Первое копье попросил раненого ветерана извлечь копье, потом вычистил и сам зашил рану, перевязал ее и занял свое место на стене.
Холодный дождь не унимался, и периодические вспышки алых молний почти ничего не позволяли разглядеть за его пеленой. Тави удавалось различить какое-то движение в темноте, но защитные стены, построенные легионерами поперек моста, помешали ему понять, что происходит.
Однако уже одно то, что он мог стоять на стене и наблюдать, позволило ему сделать важный вывод: канимы перестали использовать свое смертельно опасное оружие и больше не метали металлические стрелы.
– Я думал, ты ранен и не можешь сражаться, Первое копье, – сказал Тави.
Маркус посмотрел на ближайшего легионера и понизил голос так, чтобы тот его не услышал:
– Я никогда особо не увлекался чтением, командир.
– Значит, ты можешь сражаться? – спросил Тави.
– Да, командир, – ответил Маркус. – Я не смогу участвовать в бегах, но стоять на стене способен.
– Хорошо, – тихо сказал Тави. – Ты нам нужен.
– Командир, – продолжал Маркус, – мы никак не можем узнать, отступили их воины или нет.
– Нет. Но здесь есть определенный смысл, – ответил Тави. – Воины – это их щелкунчики, с помощью которых они решают самые трудные проблемы. А потом в дело вступают вспомогательные части. Таким образом, они уменьшают потери среди лучших воинов, остальные же получают необходимый боевой опыт.
– И все равно это кажется мне странным, – проворчал Маркус. – Еще один сильный удар, и они бы с нами покончили.
– Да, я знаю, – ответил Тави. – И ты знаешь. Предположим, Сарлу и ритуалистам это тоже известно. Не думаю, что они хотят, чтобы Насаугу досталась вся слава. Сарл должен сам с нами покончить, чтобы остаться в фаворе. Он хочет разделить победу с кастой ремесленников. Они получат право грабить наши земли, если именно
– Если ты прав, – сказал Маркус.
– А если ошибаюсь, – ответил Тави, – то очень скоро наши шкуры продырявят стальные стрелы.
– Что ж, тогда все закончится быстро, – проворчал Первое копье.
Тави уловил в его голосе неожиданную горечь.
Он посмотрел на коренастую грузную фигуру Маркуса:
– Я сожалею о первой когорте. О легионерах твоей центурии.
– Мне следовало быть с ними, – произнес Маркус.
– Ты был ранен, – возразил Тави.
– Я знаю.
– И я стоял с ними за тебя, – добавил Тави.
Маркус слегка расслабился и посмотрел на Тави:
– Я слышал. После того, как ты вынес меня на себе, как хромую овцу.
Тави фыркнул:
– Овцы, с которыми мне приходилось иметь дело, были в два раза больше тебя. А бараны попадались еще крупнее.
– Ты был доминусом? – спросил Маркус.
Тави стиснул челюсти. Он снова забыл о своей роли. Он мог все свалить на усталость, но Руфус Сципио и близко не подходил к доменам.
– Нет, мне приходилось работать со скотом. Мои близкие говорили, что это полезный опыт.
– Не самый лучший способ учиться вести за собой людей.
Тави рассмеялся:
– Я не планировал, что все будет именно так.
– Война и планы – вещи несовместимые. Одно убивает другое.
– Я тебе верю, – сказал Тави и посмотрел на длинный пустой участок моста, поднимающийся к центру, – двести ярдов уходящего под углом камня шириной в тридцать футов, усыпанного мертвыми алеранцами и канимами. – Мы должны продержаться до рассвета, Маркус.
– Ты хочешь пойти в контратаку утром?
– Нет, – сказал Тави. – В полдень.
Маркус удивленно крякнул.
– Но мы не станем сильнее – чем дольше продолжается сражение, тем менее вероятно, что мы сможем оттеснить канимов.
– Полдень, – повторил Тави. – Ты должен мне поверить.
– Почему?
– Я не уверен, что у нас в лагере нет шпионов. О времени должен знать только ты, Первое копье.
Маркус посмотрел на него и кивнул:
– Хорошо, командир.
