— Хм… — только и выдавил Влад. — Это где так танцуют?
— В школе научилась. Знаешь, как красиво, когда сразу сотня девчонок на площади начинают так танцевать!
— Не представляю. Мне, честно говоря, показалось, что ты там сшибала летящих жуков. Или избивала ветер…
— А какая разница, — Алика улыбнулась и пожала плечами. — Драка — это тоже танец. И работа — танец. Вообще, всю жизнь надо провести танцуя — нас так учили!
Владу вспомнилась, как эта маленькая танцовщица раскидала троих мордоворотов в трактире.
— А чему еще вас в школе учили?
— Всему, что пригодится в жизни. Готовить, шить, лечить… Я могу даже дом сама построить. Ну, почти сама.
— Зачем ты голову бреешь? Помнится, мы с Лисиным тебя за мужика приняли…
— А зачем волосы? Так удобнее.
— Не знаю… красиво.
— Если очень хочешь, могу отрастить. Они у меня белые-белые! Только никакого проку в этом. У нас в школе ни одна девчонка волосы не отращивала.
— И много там вас там было?
— Много, почти пятьсот!
— Хм… — Влад представил себе полтысячи лысых, странно танцующих девчонок, и ему стало как-то не по себе.
— Настоятель всегда так нам говорил, — продолжала Алика, — растите в себе то, что требует труда и воли! А что само растет — оно никуда не денется.
— Ну да, — усмехнулся Влад. — Мне в школе примерно так же говорили.
— Должен и сам понимать, — серьезно заметила девушка. — Ты же настоящий магистр?
— Ага… настоящий.
— Наш настоятель тоже магистр. Только он старенький совсем. Учителя его называли Ягло, не знаешь такого?
— Нет, не слышал.
— Он столько всего знает! Такие вещи показывал! И никакой темной чепухи, все по науке, все честно и понятно.
— Что, например?
— Много разного. Как одной веревкой поднять огромного чапа. Как из воды добыть огонь. Как сохранить в бутылке дневной свет для ночлега. А еще я знаю, как свалить с ног здорового дядьку, такого, как ты!
— Я бы посмотрел. Давно не смеялся.
— А давай! — Алика вскочила. — Спорим, моргнуть не успеешь, грохнешься!
— Ну-ну… — Влад неторопливо поднялся и с иронией окинул Алику взглядом.
Через мгновение она схватила его за средний палец, вывернула, поднажала, подставила ногу — и Влад оказался на земле.
— Знаю я этот приемчик, — громко сопя, он поднялся. — Второй раз так не поймаешь.
— Спорим? — Алика повторила атаку, но теперь Влад был начеку и сам опрокинул ее почти таким же способом. Впрочем, он честно себе признался, что едва-едва успел.
— Тоже, что ли, танцам учился? — удивленная Алика быстрым движением стряхнула сухие листья с рубашки.
— Ага… танцам.
Он повернулся, чтобы сесть на скамейку, и вдруг увидел Чебрена. Старый магистр стоял среди ветвей кустарника и внимательно разглядывал обоих.
— Простите, друзья, если я вам помешал… — пробормотал он, озадаченно морща лоб. — Мне показалось, кто-то назвал имя Ягло…
— Не показалось, это я назвала, — быстро ответила девушка.
— Ты знаешь премьер-магистра?
— Ягло — настоятель нашей Островной школы. И он правда какой-то магистр.
— Где он сейчас?! — возбужденно воскликнул Чебрен.
— Я не знаю. Он навещал школу иногда, но школа закрылась. Сам он жил на материке… кажется, где-то за Газовыми болотами. А может, и не там. Я точно не знаю, редре.
— Так ты говоришь, Ягло основал школу на Плавучих островах?
— Две школы, редре. Вторая — для мальчиков.
Чебрен протяжно вздохнул.
— Идем со мной, девочка, — сказал он. — Нам нужно поговорить.
До ближайшего оживленного тракта Петровича провожал чуть ли не целый эскадрон сторожевиков. А вот дальше попутчиков у него осталось только двое. Один из них — старый знакомец Туф. Второго звали Хенд, и это было единственное, что Петрович о нем знал. Хенд почти не появлялся на заставе, проводя недели в патрулях. У него было темное обветренное лицо и постоянно прищуренные, почти неразличимые глаза. Сам он был невысокий, но при этом очень жилистый и подвижный, как дикая кошка.
Почему-то командир решил, что именно он должен быть номером первым в экспедиции за небывалым оружием.
Под седлом у Петровича был порывистый и мускулистый крил, который то и дело с подозрением поглядывал на седока. Петровичу было неудобно и неуютно на этом жутковатом животном, похожем на гончую-акселерата, он все время ерзал, перехватывался, пытаясь найти положение, в котором поездка будет столь же удобной и расслабленной, как на диване в электричке. Родившись и повзрослев в промышленном городе, он даже не догадывался, что верховая езда требует напряжения и усилий не только от животного, но и от всадника.
— Как-то пусто на дороге, а? — подал голос Туф, неизвестно к кому обращаясь. Чувствовалось, что ему не хватает той легкой и бездумной болтовни, которой он часами развлекал себя на заставе.
Хенд не ответил, а Петрович лишь невнятно пошевелил плечами. За полдня им повстречалось лишь пять небольших караванов. Все они передвигались с собственной охраной, и на троицу незнакомых всадников эта охрана поглядывала без особого дружелюбия.
Туф засопел — ему было тяжело без собеседников.
— А раньше что было? — пожалел его Петрович.
