И он увидел, что все уже кончено. Его воины не думали больше о битве. Армии бургундов более не существовало. Солдаты разбегались кто куда, всадники гнались за ними, растекаясь по долине, и рубили, рубили, рубили... Сотни тел устилали землю, многие бургунды бросали оружие, поднимали руки, сдаваясь на милость врагов. Напрасно. Пленных не брали. Началась резня.
Только центр, где вокруг вождя сплотилась дружина и самые отчаянные бойцы еще держался.
- Спасайся, вождь! Уходим к холмам! Пробьемся!
В голове помутилось. Он обвел взглядом громоздившиеся вокруг тела. 'Неужто и мне... вот так вот лежать? Нет! Так не должно быть! Нет!'.
- Будь ты проклят! - выкрикнул Гундобад, задрав голову к небу, и никто не понял, кого проклинает вождь, Одоакра или же самого Бога.
Небо осталось равнодушным. Только стервятник парил в вышине, высматривая добычу.
Резко развернув коня, Гундобад погнал на восток, прямо на увлекшихся избиением бегущих готов. Остатки дружины последовали за ним.
Больше он ни о чем не думал, отбивая сыплющиеся со всех сторон удары, прокладывая себе дорогу к спасению. Защищая вождя, дружина сражалась с отчаянной храбростью. И они прорвались. Вырвавшись из кольца, Гундобад помчался к востоку, лишь трое воинов смогли пробиться за ним. Но их бегство не осталось незамеченным. От массы готов отделился отряд не менее чем в полсотни бойцов. С криком и улюлюканьем они устремились в погоню.
Вождь бургундов чувствовал себя загоняемым зверем. Помимо воли по лицу текли слезы. Не от страха и не от ужаса перед смертью, но от позора. Что скажут о нем после битвы? Бросив погибшую армию, пытался спасти свою шкуру. Враги гнали его как зайца, а потом... 'Остановиться? Принять бой? Умереть с честью?' Но где-то в глубине сознания он упрямо цеплялся за жизнь, желание жить заставляло подгонять коня, и он гнал, надеясь дотянуть до холмов, а там, - кто знает? - удастся укрыться, спрятаться, оторваться...
Не удалось. Кони преследователей не были утомлены сражением и долгой скачкой. Они были быстрее. Расстояние стремительно сокращалось.
- Беги, вождь! Мы их задержим!
Верные воины развернулись, мгновенье - и они сшиблись с врагом. Вправду ли они надеялись задержать полсотни преследователей или просто хотели погибнуть раньше него, до конца исполнив свой долг? Этого Гундобад не узнал. Готы замешкались лишь на миг, и погоня продолжилась.
'Не уйти', - понял он, и сразу успокоился. Его не зарубят сзади, как охотник затравленную лису. Гундобад остановил коня и развернулся лицом к врагу.
Его тотчас окружили. Молодой воин в простых доспехах выехал вперед и снял шлем. Длинные волосы рассыпались по плечам.
- Знаешь, кто я?
- Неужто, сам Вилимер? - хрипло ответил Гундобад, судорожно сжимая меч.
- Ты прав. Отдай свой меч, и я сохраню тебе жизнь.
Гундобад расхохотался.
- Сохранишь мне жизнь? Чтобы выдать меня на потеху римским собакам? Ты ведь им прислуживаешь?
Лицо Вилимера потемнело.
- Я никому не прислуживаю. И я умею ценить отвагу и честь. Не хочешь попасть в руки римлян? Тогда готов ли ты умереть здесь, как подобает воину?
- Но, вождь, его приказано взять живым!
Вилимер обернулся.
- Здесь приказываю я. Если он выберет почетную смерть - так тому и быть.
- Благодарю тебя, вождь, - быстро сказал Гундобад. - С кем из вас мне сразиться?
Воин, требовавший взять его живым, приблизился к Вилимеру. Судя по лицу и доспехам, это был римлянин. Его глаза азартно блеснули.
- Позволь мне прикончить его!
Вилимер с интересом посмотрел на него.
- Не ожидал, что ты вызовешься. Не скрою, я привык считать римлян трусами, но сегодня вы показали, что умеете биться... Хорошо! Эта честь по праву принадлежит тебе. Освободите место для поединка!
Готы раздались в стороны, образовав большой круг. Гундобад и его противник спешились, встали напротив друг друга.
- Как твое имя? - спросил Гундобад. - Скажи, чтобы я знал, кого первым отправлю к престолу Бога-Отца!
Римлянин усмехнулся.
- Деций Марий Венанций. Запомни это имя, варвар, и передай от меня привет Харону!
Не успел он договорить, как Гундобад прыгнул вперед, целясь в грудь. Римлянин ловко отразил удар, не отступив ни на шаг, и сам сделал выпад. Звенели мечи, противники сходились и расходились. Готы следили за схваткой, то и дело разражаясь криками.
Противник оказался слишком проворным, меч слушался его как заговоренный, неизменно оказываясь там, где надо. Не прошло и двух минут, как Гундобад выдохся, римлянин же был все так же свеж и бодр. Его глаза смеялись, бросая вызов вождю бургундов.
- Ну что же ты, - крикнул он. - Харон тебя заждался! Не раздражай старика, а то утопит тебя в Стиксе!
Гундобад взревел и, забыв о защите, нанес удар. Римлянин увернулся, его меч сверкнул на солнце и вонзился в открытую грудь, пробив кольчугу. Вождь бургундов захрипел и рухнул на землю. Горлом хлынула кровь.
