— Он обиделся, решил уйти воздухом подышать, а я за ним побежала и стала его кулаками бить по спине, он повернулся и отшвырнул меня. Потом зашел в гостиную и начал там бушевать, грохот такой стоял, будто он там всю мебель переломал. Игорь плакал, бедный. А потом все затихло.
Делать было нечего, надо было идти. Я тихонько приоткрыла дверь и оглядела комнату. Моим глазам открылся пейзаж как после битвы. Вновь прибитые полки были вырваны из стены с мясом и разломаны на мелкие куски, шкаф перевернут, стулья разбиты в щепки, стол опрокинут. Весь пол был усыпан книгами, одеждой, осколками и землей из цветочных горшков. Марина втолкнула меня в комнату и закрыла за мной дверь. Отступать было некуда.
Глеб лежал ничком на диване, сдвинутом со своего обычного места на середину комнаты, и признаков жизни не подавал.
— Глеб, — тихонько позвала я.
Он не шевелился. Я подошла ближе, надо было проверить, дышит он или нет. Внезапно он выпрямился и сел на диване. Я отскочила. Меня испугало его лицо — в глазах слезы, на скулах ходят желваки, рот так плотно сжат, что губы превратились в одну узкую линию. Он хотел мне что-то сказать, но подбородок у него задрожал, и он опять рухнул на диван лицом вниз.
— Уйди, Алиса.
Я вышла к Марине.
— Ну, что?
— Он жив и здоров, по этому поводу можешь не волноваться. Но очень страдает. Я на него разозлилась, что он тебя толкнул, но сейчас мне его жалко. Он мучается.
— Думаешь, я могу пойти к нему?
— Думаю, да. Мне кажется, он тебя ждал, а тут вдруг я.
— Ладно. Слушай, посиди с Игорьком на кухне.
— Маринк, мне надо идти наверх. Я с Громовым пришла, он там меня ждет, я сказала, что на минутку уйду. Он ведь и уйти может, не дождавшись.
— А, ну конечно, тогда иди. Ой, как мне хотелось увидеть Громова наконец. Может быть, я сейчас помирюсь с Глебом, и мы успеем прийти.
— Ну, ни пуха.
— К черту.
Я вернулась к Божене. Веселье было в полном разгаре, и мне надо было догонять всех.
Громов мне уже давно говорил, что я должна вытащить Божену из болота, стать ее менеджером, раскачать на репетиции, концерты, а потом и запись. Оказалось, что мне не надо сильно ее раскачивать. После пары разговоров на эту тему Божена завелась. Она теперь всем меня представляла как своего менеджера, хотя у меня не было не только опыта, но даже представления, что надо делать. Начало камбека Божена решила совместить со своим днем рожденья, после которого Леха уезжал на гастроли, поэтому готовилась к мероприятию основательно, развив лихорадочную активность. Она решила пригласить всех, кого получится, чтобы как можно больше народа узнало о ее возвращении к активной творческой жизни. Пригласила даже музыкантов из своей прошлой группы. Божена не общалась с ними несколько лет, стесняясь своего положения и бездеятельности, но сейчас она была женой известного на всю страну гитариста и стояла на пороге нового витка своей карьеры.
В ее видении Громов и даже я были важными элементами программы. Поэтому мне было поручено в обязательном порядке доставить Громова к Божене в назначенный день. Громов же, хотя и побуждал меня продюсировать Божену, идти к ней под разными предлогами отказывался. Боялся, я думаю, увидеть ее такой, какой она стала. Он помнил ее еще молодой и красивой, полной огня.
Кроме того, он никогда не ходил со мной к моим друзьям и на мои тусовки. Все мямлил, что попробует, постарается, обязательно придет, но никогда не встречался со мной перед такими походами. Я шла одна, а он в результате не приходил. Потом всегда придумывал объяснение. Он и сейчас попытался проделать тот же номер.
— У меня важная встреча, а потом заседание редакции. Не знаю, когда закончится. Ты иди вперед, а я потом подойду.
— Нет, Сереж, мы вместе пойдем. Я, собственно, могу с вами посидеть на редакции.
— Нет, это серьезное деловое заседание, а не тусовка. Никаких посторонних.
— Значит, я подожду тебя на кухне, если же мне нельзя находиться в доме, могу и у подъезда подождать.
— Ладно, давай встретимся в шесть на «Курской». Не смотри на меня так, я точно приду.
Около семи мы встретились и пошли к Божене. Мне очень хотелось, чтобы Марина и Глеб наконец-то познакомились с Громовым. Я думала, что, может быть, мы улизнем от Божены и пойдем к ним.
Когда я уходила проверить, что там у них происходит, Божена с Громовым вспоминали общих друзей и поминали ушедших Леха сидел рядом и слушал, иногда вставлял пару слов.
— Где ты столько времени была? — раздраженно сказал Громов, когда я вернулась. — Короче, надо валить. Божена уже напилась и ссорится с Лехой, а народ валится на пол, один за другим. Разговаривать тут больше не с кем.
— Божена обидится…
— Ты как хочешь, а я пошел.
— Нет, подожди, я с тобой. Пойду попрощаюсь с ними.
Я зашла на кухню. Божена кричала на Леху, держащего на руках маленького Петю, их сына.
— Ты думаешь, ты здесь хозяин, ты решаешь? Это мои друзья, и они хотят отметить мой день рожденья!
— А я тебе говорю, что Пете спать надо, и пусть все валят. Здесь не притон какой-нибудь.
— Притон! Ты же у нас крутой — на гастроли едешь. А мы здесь все — рвань, да, да?