– Черт побери! Ты напугал меня до смерти! Ты же сказал, что один из них под напряжением!
– Так и есть. Но я стою на лестнице из стекловолокна. Я не заземлен. Если ты не заземлен, можешь хватать любой провод, какой тебе заблагорассудится! Ты понял, о чем я?
– Да, понял.
– Надеюсь, это так. Лиз – милая девушка. Но думай о будущем. Продумывай каждый свой ход на двадцать пять лет вперед! Если ты заземлен, все! – никаких проводов!
Двадцать лет спустя это сравнение показалось Райану поверхностным – женщины как провода под напряжением. Таков был Фрэнк Даффи, глубже он не смог бы заглянуть. Но теперь, когда стало известно об изнасиловании, Райан понял, как отец пришел к своему жизненному выбору, к решению посвятить себя одной-единственной женщине. Это проливало свет и на другой их разговор – когда они восхищались горами и отец объяснил, почему они живут в Пайдмонт-Спрингс. У мамы здесь корни, и они так глубоки, что их нельзя вырвать. Пять поколений семейной истории. Поэтому они все прочно застряли здесь.
Но теперь открылась настоящая причина, довольно зловещая: отец стал добровольным изгнанником и поселился в прерии, наказывая себя за содеянное. С единственной женщиной, вдали от цивилизованного мира, в глуши, где практически нет соблазнов. Приговор, вынесенный самому себе человеком, избежавшим настоящего наказания.
Теоретически довольно нелепое представление о наказании. Но теперь, когда Райан стал старше, он мог оценить его по достоинству. Для настоящего мужчины нет более жестокого судьи, чем он сам.
В этом Райан был похож на отца. За одним исключением.
Он знал о его грехе. Но отец уже никогда не узнает о грехе Райана.
Официантка принесла счет. Он быстро расплатился, потом подошел к телефонам-автоматам. Позвонил Норму.
– Как все прошло? – спросил тот.
– Лучше, чем я рассчитывал. По крайней мере, она не плеснула мне горячим кофе в лицо.
– Что, все так плохо?
– Угу.
– Хочешь поговорить об этом?
Молодая женщина улыбнулась Райану, выходя из туалета. Он отвернулся.
– Не сейчас. Может, потом. Похоже, я опять проведу ночь у тебя, если ты не против.
– Конечно, оставайся. Я тебя подожду.
– Скоро увидимся. – Райан повесил трубку.
Из кондитерской напротив она наблюдала, как Райан Даффи вышел из кафе «Напополам». На ней были голубые джинсы, мешковатая рубашка «Денвер бронкос» и светлый парик вместо роскошного черного. Теперь она больше походила на студентку колледжа, чем на бизнес-леди, которую изображала в панамском отеле. Вряд ли Даффи узнает ее, но все же она приложила все усилия, чтобы не попасться ему на глаза.
Она проследила, как Райан перешел дорогу, и направилась к выходу из кондитерской. Да так и застыла в дверях. Седан у обочины приготовился отъехать. Загорелись фары. Машина медленно отъехала от тротуара. Она впервые заметила этот седан, когда Райан зашел в кафе. Целых двадцать минут водитель просто сидел, не выходя. Теперь она поняла почему – он тронулся в тот же миг, когда Даффи покинул кафе.
Только копа можно так легко раскусить. Сукин сын!
Женщина вышла на тротуар и двинулась в другом направлении. Она не могла сказать с уверенностью, кто заявил в полицию – Эми или Райан. Это не имело значения.
Кто бы это ни был, они оба пожалеют.
«Пикап» Эми привез ее из Денвера в Боулдер за рекордно короткое время. Срочных дел у нее не было, никто не торопил, но… Что-то ужасное открылось ей в Денвере, и Эми хотела убраться оттуда как можно скорее.
Она припарковалась на свободном месте стоянки. На миг подумала: «Как хорошо снова быть дома!» – но тут же вспомнила, что уже нет прежнего их дома. Конечно, роскошной их квартиру нельзя было назвать, даже обладая богатой фантазией, однако они с Грэм на славу потрудились, чтобы сделать ее уютной. Бухарский ковер, на который они какое-то время копили деньги. Розовое небо со звездами, нарисованное ею в комнате Тейлор. Антикварные штучки с дешевого рынка, сувениры, которые Грэм собирала в течение долгих лет. Все эти штришки, все мелочи, создававшие уют в доме, были уничтожены. Теперь квартира выглядела как дешевое жилье за государственный счет, со старой, испорченной мебелью, напоминавшей о гетто.
Эми остановилась перед дверью, пытаясь собраться с духом. Подумала о Тейлор, которая сейчас крепко спала, будто ангел. Она и есть ангел. «Так что перестань жалеть себя, дуреха!»
Она отперла дверь и вошла. Грэм сидела на сломанном стуле и смотрела телевизор. Для дивана они пока замены не нашли. Эми подошла к телевизору и выключила его.
Грэм взглянула на нее испуганно:
– Эй, я думала, только Тейлор нельзя смотреть телевизор до ночи!
– Она спит?
– Да, уже с полчаса.
– Хорошо. – Эми пододвинула стул для себя и села поближе к бабушке. – Я хочу кое о чем тебя спросить. Это важно.
Грэм с тревогой смотрела на нее:
– Ты плакала, милая?
– Со мной все в порядке. Грэм, ты должна быть со мной откровенна. Обещаешь?
– Да, конечно. А что стряслось?
– Возможно, это прозвучит странно и даже дико… Но я должна знать. Мою мать когда-нибудь насиловали?
Грэм, казалось, пошатнулась на стуле, потрясенная.
– С чего ты взяла?
