Легкие шаги в Океане полностью

Ния обошла комнату с белыми каменными стенами. Двери не было. Единственное высокое и узкое окно, закрытое ставнями, почти доставало до потолка. Ния тронула створки, они легко подались. Из оконного проема на нее глянуло бледное испуганное лицо.

– Да это же я! – отшатнулась девушка.

Лицо в окне сменилось отражением комнаты, точно такой же, в которой ее заперли. Вместо стекла за ставнями оказалось зеркало.

– Пространство – всего лишь плод иллюзий, – прозвучало в ее уме. – Не существует ни окон, ни дверей, – только твои собственные заблуждения, маленькая фея.

Ния захлопнула ставни и вернулась к своему ложу. Что ей делать?

– Постигать скрытое… – ответил невидимка. – Суть вещей надежно упрятана от любопытных глаз, а жизнь – только отражение кривых зеркал.

– Где ты?! – крикнула Ния, вскакивая и оглядываясь. – Почему ты прячешься?

– Я нигде, – усмехнулся невидимка. – И ты нигде. Существуют лишь наши отражения в зеркалах сознания. Разве ты меня не видишь?

Ния вынуждена была признать, что, хотя в комнате как будто никого не было, она кого-то видела и слышала. Золотую Маску!

Маска тихо засмеялась.

– А ты способная ученица, – прошептала она. – Это славно… Славно. Я не ошибся в тебе. Агарисий сделал правильный выбор. Как я мог усомниться? Мне не удалось еще полностью избавиться от самонадеянности. Мы с тобой будем совершенствоваться, маленькая фея. Оба…

Какие-то хулиганы разбили фонарь на улице, и теперь Казакову приходилось возвращаться домой в кромешном мраке.

В школе шел ремонт. Вадим Сергеевич наведывался туда раз или два в неделю, а остальное время посвящал репетиторству. Ученики проживали в разных концах города, и порой Казаков освобождался поздно, когда было уже темно.

«Бери по вечерам такси, Вадик», – советовала Ольга Антоновна.

«Дорого, мама. Я не могу себе позволить».

«Здоровье дороже. Нынче хулиганья развелось, не приведи господи! – прижимала она руки к груди. – Могут за пятьсот рублей убить».

Казаков и сам боялся, правда, не столько хулиганов, сколько Лены Слуцкой. Она стала его проклятием, призраком возмездия за неуместное любопытство. Черт его дернул следить за ней!

«А как же ваши встречи? – нашептывал ему внутренний голос. – Ты, братец, собирался жениться на Лене. Не пойди ты в тот дождливый день за нею, так бы и не узнал, кто она на самом деле. Она убийца! У нее серьезные нарушения психики, возможно, необратимые».

Казаков согласился с тем, что хотя Лена и охотится за ним, как за лишним свидетелем, но он избежал худшей участи – сделаться ее мужем.

В пятницу после обеда он позвонил Калитину.

– Делайте же что-нибудь! – срывающимся от волнения голосом умолял Вадим Сергеевич. – Вы принимаете меры?

– Конечно, – успокаивал его Марат. – Возьмите себя в руки, Профессор, вы же мужчина.

Такое обращение взбесило завуча. Оно напомнило ему о прошлых «заслугах» перед известными службами.

– Не называйте меня так! – взвился Казаков, дрожа от возмущения. – Какой я вам Профессор? Вы же сами говорили, что…

– Напрасно сердитесь, – усмехался Марат. – Вдруг мои слова сбудутся? Хотите иметь кафедру в университете?

– Вы издеваетесь…

– Вовсе нет. Я предсказываю вам блестящую педагогическую карьеру, любезный.

– Какая карьера? Моей жизни угрожает опасность, понимаете вы это? – горячился Казаков. – Я… по улицам боюсь ходить!

– И напрасно. Вашей невесты нет в Москве. Она сейчас живет в Подлипках, на даче своих родителей. Так что вам нечего опасаться в ближайшие две недели.

– Вам легко говорить… – не сдавался Казаков. – От Подлипок до Москвы легко добраться на электричке. Никто не помешает этой… страшной женщине п-приехать и… сотворить что угодно.