Андре Шиффрин — американский издатель, кавалер ордена Почетного Легиона (Франция), лауреат РѕРґРЅРѕР№ из самых престижных литературных премий Р
Я горячо благодарен Колину Робинсону, который первым посоветовал мне написать эту книгу, а позднее решительно и очень квалифицированно боролся за то, чтобы она стала лучше. Сердечное спасибо также Саре Берштель, моей бывшей коллеге по «Пантеону», которая, несмотря на чрезвычайную загруженность собственной работой, нашла время помочь мне. Спасибо Джессике Блетг и Саре Фэн, превратившим мою хаотичную рукопись в цельный текст. Благодарю мою жену Марию Элену де ла Иглесиа и дочерей Аню и Наталию — строгих, но бесценных первых читателей.
Не могу не отметить и Эрика Азана из «Ля Фабрик» («La Fabrique»), по просьбе которого я написал вариант этой книги, выпущенный во Франции в 1999 году под названием «L’Edition sans éditeurs»[1]. Карен Уинклер из «Кроникл оф хайер эдьюкейшн» («Chronicle of the Higher Education») заказала мне цикл статей о положении в издательской отрасли; некоторые из них в переработанном виде стали главами данной книги. Катрина ванден Ховель и Виктор Наваски из «Нейшн» были первыми, кто предложил мне написать о метаморфозе книгоиздания. Роджер Розенблатт пригласил меня участвовать в своей антологии «Потребительские страсти: потребление, культура и погоня за счастьем» («Consuming Desires: Consumption, Culture, and the Pursuit of Happiness»); на ее страницах изложены некоторые мои мысли об изданиях для массового читателя[2].
На своем веку я отредактировал великое множество книг — и все же в процессе работы над своей собственной был вынужден многому учиться с нуля. Я благодарен всем, кто выступал в роли учителей такого упрямого, несговорчивого ученика.
Я пишу эти строки 26 сентября 2001 года. Как скажутся катастрофические события этого месяца на будущем американской экономики, предсказывать пока рано. Однако мы можем не сомневаться, что спад, которого все опасаются уже давно, наступит еще скорее ожидаемого. Также нет сомнений, что он сильно ударит по издательскому миру.
Если бы дело сводилось только к падению спроса на развлекательную продукцию, можно было бы особенно не волноваться. Но в данный момент страна испытывает дефицит информации и новых идей, а также нуждается в альтернативном анализе своего внешнеполитического курса, — а возможности издания книг, которые могли бы удовлетворять эти потребности, все сужаются и сужаются. Грядущий экономический спад заставит книгоиздательские концерны еще отчаяннее гнаться за прибылью. В новых условиях они, как нам уже известно по опыту, постараются сэкономить на «малотиражных» книгах, которые не могут рассчитывать на статус бестселлера. Но, по иронии судьбы, книги, необходимые нам в этот решающий момент нашей истории, относятся как раз к категории «малотиражных».
За год, прошедший с закрытия последней Франкфуртской книжной ярмарки, рыночные тенденции, которые я попытался описать и проанализировать в своей книге, продолжали прогрессировать. Какую страну ни возьми, ряды независимых издательств, и без того немногочисленных, редеют и редеют. В Великобритании было всего четыре более-менее солидных независимых — а осталось три: фирма «Форс Эсгейт» («Fourth Estate»), на которую я возлагал большие надежды, стала собственностью «ХарперКоллинз», подразделения империи Мэрдока.
Что до Франции, то «дуайен» корпуса французских независимых издателей, основанный в XIX веке «Фламмарион» («Flammarion») перешел в руки итальянской компании «Риццоли» («Rizzoli»), издательской ветви корпорации «Фиат». Произошло это прошлой осенью, как раз к открытию Франкфуртской ярмарки. Я еще не встречал ни одного французского или итальянского коллеги, который мог бы объяснить смысл этой сделки с нашей профессиональной точки зрения. Впрочем, ясно, что любое, даже самое произвольное слияние может быть оправдано желанием диверсифицировать свои инвестиции на транснациональном уровне, выйти на общеевропейский рынок, да и просто подрасти за счет новых приобретений…
