Николай подхватил меня под локоть, прижав его к себе, и повлек по улочке к проспекту, на ходу раскрывая свободной рукой большой складной черный зонт над нашими головами.
— Тут недалеко кафе. Или если хотите, мы действительно можем погулять. Что скажите? А если вы не против, мы можем поехать в ресторан с очень вкусной кухней.
— Кафе, — я решила, что мне хочется, что бы мы спокойно разговаривали. А на ходу в такую погоду это будет непросто. И молча гулять с практически незнакомцем то еще удовольствие.
— Как скажите.
— Вы, кстати, обещали ждать меня под дождем.
От какого-то непонятного внутреннего смущения я начала вредничать.
— Каюсь. Позвонил сотрудник. И я спрятался от дождя в машину, чтобы поговорить по мобильнику. Но ждать вас собирался хоть до морозов.
Через десять минут мы сидели в кафе за квадратным столиком возле окна. Подошла официантка. Николай заказал себе сладкий чай с мятой и кусок пирога с мясом. Вопросительно посмотрел на меня. Я не стала смотреть меню. Сладкого не хотелось.
— Мне тоже самое.
Официантка ушла. Возникла неловкая пауза. Впрочем, наверное, неловкой она казалась только мне. Мужчина напротив меня сидел расслабленно и слегка улыбался, рассматривая мое лицо. На входе в кафе мы оставили свою верхнюю одежду. Николай остался в серых брюках с черными ботинками и темно-сером вязаном джемпере. На руке часы в черном корпусе, на черном же кожаном ремешке. Все консервативно-классическое и монохромное. Но он продолжал выглядеть как супермодель. Стильно и дорого. Я была в черных джинсах и новом темно-сером джемпере. На ногах недавно купленные полусапожки на каблучке. Цвет наших джемперов оказался почти одинаковым. Только у Николая джемпер был машинной вязки, а мой — трикотажного полотна. Но выглядела я привлекательно. Дома, покрутившись перед зеркалом, осталась довольна.
— Настя, вы такая красивая!
— Спасибо.
— Вы любите дождь, пирог с мясом. А что еще?
Хм. Так я тебе и сказала, что я люблю через пять минут знакомства. Тем более что я люблю магию и свою артефакторику. Интересно, каким взглядом посмотрит на меня Николай, если я ему это скажу. Внезапно я вспомнила принца Калина.
— Я люблю драгоценности с розовым александритом и цветы прихваченные морозом во время цветения.
Брови Николая полезли на лоб, он буквально вытаращил на меня глаза и смотрел молча, и как то изучающе. Как будто пытался что-то понять. Я усмехнулась. Забавно. Наверное, мои тряпочки не очень стыкуются с любовью к драгоценностям.
— В следующий раз я приду с цветами. Даже попробую заморозить их в морозильнике.
— Не стоит. Морозильник не подойдет. Цветы должны встретиться с настоящим морозом неожиданно. Вот представьте клумбу, а на ней прекрасные, только что распустившиеся ирисы, а тут раз, заморозки. И утром цветы стоят как будто в хрустальной упаковке. И кристаллики инея сверкают на солнце.
— Да, красиво. Я представил. А почему именно ирисы? Ваш любимый цветок?
— Нет. Так просто. К слову пришлось.
— А какой любимый?
— Все цветы прекрасны.
— И все же.
— Гладиолусы, астры, георгины, герберы, пионы и еще тысяча и одно наименование.
— Я понял. Хорошо. Тогда вместо букета в следующий раз принесу александрит.
— Вы очень решительный мужчина. Но александрит не приносите. Я не возьму.
— Почему?
В этот момент подошла официантка, принесшая поднос с чашками, небольшим керамическим чайничком и тарелками с пирогом. Она расставляла заказ и я решила, что это позволяет мне проигнорировать вопрос. Он слишком похож на риторический. Ведь ответ очевиден.
Мы принялись за пирог под легкую болтовню о погоде, дожде, осени и наступающей зиме.
Совсем недавно, в прошедшие выходные я посмотрела фильм «Приключения принца Флоризеля», который мне очень понравился. Ироничный, необычный, с прекрасными актерами. В этом фильме была сцена диалога мужчины и женщины на корабле.
«— Погода стоит прекрасная, — говорила худенькая барышня с кружевным зонтиком в руках.
— Прелестно, — отвечал ей красивый молодой мужчина, нависая над ней и заинтересованно разглядывая.
— Вчера погода была ужасная.
— Прелестно.
— Вообще этим летом погода часто меняется.
— Прелестно…»
Вот наш разговор с Николаем чем-то напоминал этот диалог. Мне хотелось вырваться из погодной темы. Но больше ничего в голову не приходило. Не об Эдельвейсе же с ним разговаривать. Этот мир как то разом уничтожил мою светскость. Но Николая ничего не
смущало. Он с удовольствием ел пирог. Ласково смотрел на меня. Вставлял свои реплики, полностью поддерживая меня во всех моих погодных настроениях, ожиданиях и отношениях типа «люблю-не люблю».
Но пару раз, когда разговор затихал, я ловила на себе его какой то испытующий взгляд. Как будто он что-то не понимал обо мне… Хотелось в лоб у него спросить, — Что-то не так?
Но я не решилась. Может быть, мне все кажется. Все же это наша первая встреча.
