Как-то читал в литературе, что человечество возвращается и будет возвращаться к ретро-стилю — совершенно необратимо, — ибо гигантские жилые монолитные сооружения… Не дают домашнего уюта, умиротворенности и теплоты. Действительно — где приятно прогуляться тихим ясным вечером, посидеть в маленьком баре и выпить кофе? Душа просит старых аккуратных парижских улочек, мощеных мостовых, небольших витрин и уютных кафе — где тебя давно знают, и приветливо улыбаются…
Сергей грустно улыбнулся — кажется, он уже начинает мыслить. Даже вспоминать… Перед глазами немедленно возникла Светка и дочка — он вздохнул, и попробовал взять себя в руки. Осторожно. Несмотря на глубокую ночь — навстречу попадалось больше прохожих. Многие с удивлением оглядывались на странную шатающуюся фигуру, в еще более странной одежде…
Свернул в сторону — лучше быть в более глухой части города…
Он все шел и шел. Небольшой сквер, парк, странное сооружение, напоминающее памятник, снова речка и мост. Снова дома. Теперь — более большие, и уже не такие ухоженные. Больше заборов, больше мусора. Прохожих стало меньше…
Адреналин в голове снизился, напряжение спало, и тело почувствовало холод. Обхватил руками себя за плечи, и снова шел — лучше замерзнуть до смерти, чем позволить себя найти…
Он не хотел думать о том, что будет дальше, не хотел размышлять — где и как жить. Не хотел думать о еде или документах, или о том — как понять и влиться в этот мир. Пока ему было важно 'здесь и сейчас', а остальное… Неважно. Он уже — чувствовал себя лучше, чем пару часов назад — и достаточно. Задачи решаются по мере их поступления…
Он еще долго шел, похлопывая руками по плечам, пока вдруг внезапно не понял — все вокруг давно не так… И тогда — медленно остановился и оглянулся вокруг…
Дома. Мусор. Поваленные заборы… Окна отсвечивают отблесками редких фонарей. Ни души. Пробежался ветерок, наполнив воздух шелестом листвы редких деревьев — поднял и погнал по дороге разбросанные бумаги…
'Тут никого нет… — это был не анализ и размышления — а догадка, поднявшаяся изнутри. — тут никто не живет…'
Здесь не было людей… Только чернели мрачные провалы подъездов. И отсвечивали спрятанной тайной молчаливые окна…
Он перешагнул через поваленный забор и заглянул в ближайший вход — в темноте смутно виднеются ступеньки деревянной лестницы и мрачные квадраты квартир.
Противно скрипнуло под ногами старое дерево, он остановился на пороге и вперил глаза в темноту. В отсветах фонарей с улицы видны кучи мусора и тряпья, чернеют проемы других комнат… Развернулся и поднялся на второй этаж. Старая мебель, под ногами хрустит битое крошево, ломанные столы и стулья — вход в другую комнату преграждает перевернутый шкаф. И толстенный слой пыли…
Что здесь случилось?
Не интересно. В этом мире слишком много вопросов, и пока — ни одного ответа… Он нашел старую кровать, набрал охапку рваного белья и постарался согреться.
5
Столы ломились от еды, вино лилось рекой — в замке бушевало настоящее веселье. Звучный сочный хруст, хохот, бульканье, чавканье, стук кружек, хриплый гомон, пьяные тосты — старая проверенная дружина всегда знала, как дать волю сатанеющим от крови мозгам…
Князь женился. Голова, прославленный воин — отправивший к праотцам не один десяток толстых крепких врагов, — весь в боевых шрамах и синяках. Зверь. Признававший только предельно простые и доступные истины — меч и кулак. Земли держатся в кулаке, крестьяне держатся в кулаке, соседи держатся в кулаке — враги… враги не должны иметь голов. Дружина обожала своего князя.
'Тихо! — крепкий потный боров поднялся на толстых ногах, и обвел звереющим взглядом старых добрых друзей, многоголосый гомон начал стихать. — Его высочество… — он запнулся, ударил себя в грудь и звучно икнул. — Желают проверить в постели невесту…' Дружный сальный хохот потушил половину свечей в подсвечниках. Князь опрокинул в глотку огромную кружку, вытер бороду рукавом и с шумом отодвинул скамью…
А рядом, в соседней комнате, запертой на толстый замок — безуспешно пыталась вскрыть окно невеста. С замиранием прислушиваясь к шуму разгульного пиршества, грубого юмора и пошлых тостов. Стройная, в белом свадебном платье и длинной прозрачной фате — нервно рвала наглухо заклиненный запор… Она обернулась на звук шагов — и под легкой дымкой фаты он вдруг угадал свое лицо. Дикий крик заставил задрожать витражные окна — но потонул в азартном гвалте хмельного торжества…
— Эй! — кто-то крепко тряс плечо. — Хватит кричать…
Он открыл глаза и резво сел — на пол посыпался ворох рваного тряпья.
— С добрым утром! — с удовольствием засмеялись рядом. — Кошмары?
Сергей быстро огляделся — высокий небритый парень, глаза в хитрых щелочках, — больше никого нет. В комнату радостно заглядывает утреннее солнце, искрясь в многочисленных пылинках, и высвечивая во всей красе разломанную мебель и грязные ободранные стены. Правда, в дневном свете — уже не столь угнетающе…
Сергей помотал головой, прогоняя остатки сна — опустил ноги на пол и начал судорожно соображать — что говорить?
