Гудят трамваи, мчат моторы,В густой пыли тяжелый чад.Афиш огнистых метеорыПустое небо бороздят.Лица, измученного скукой,В ночной не видно темноте.Сухая ночь — гигант безрукий,Нас близит всех к одной мете.Всех в плащ бескрайний запахнула,Свила, столкнула разом всех.И громче песнь ночного гула,И громче полуночный смех.Но если праздные гулякиШумят, толкаясь и крича,И среди пьяной блещет дракиПорою острие меча;Но если в злобном встречном взглядеБлеснет отточенный клинок,Но если ветреные блядиПорой, как сноп, валятся с ног;Но если шум ночной нарушенГудком сирены (резкий вой!), —Веленью высшему послушен,К тебе придет городовой.<p><strong>«За пеленой тумана плотной…»</strong></p>За пеленой тумана плотнойНе видно мне домов.Лечу, как ветер беззаботный,Под звон оков.Лечу, от воли пьяной воя,Я, беглый тать,И знаю: выстреломМеня вам не догнать.Я знаю, буду завтра в гимнеЗа то воспет.Усталый, в «Голосе Москвы» мнеСтрочит поэт.Но за стихи он не получитНи медного копья.Но если кто его научит,Кто, встретив, шапку нахлобучит,Знай: это я.<p><strong>«Ты в каюте общей медлишь за пьянино…»</strong></p>Ты в каюте общей медлишь за пьянино.Наклонился к нотам толстый инженер.Легкие мелодии пролетают мимо,Шепчет он поручику: о, elle a des chairs.*Ты, я знаю, выберешь нужную минуту,Скажешь: до свидания, взявши верный тон,И пойдешь к мечтателю в темную каютуГрезить грезы вечера, слушать пенье волн.[* какие телеса — фр].<p><strong>«И дни мои идут, и цвет ланит бледней…»<a l:href="#n_33" type="note">[33]</a></strong></p>И дни мои идут, и цвет ланит бледней,И скудная любовь моих не красит дней.Закат мою тоску пленяет тихой кровью,А нужно мне еще и «мыслить и страдать»,И жить среди людей, и с кротостью вниматьИх равнодушному злословью!И нужно, помыслом таинственным томясь,Вдруг ощущать души и тела злую связь —Одних и тех же волн тяжелое кипенье —И знать, что та, чей взор так радует меня,Лишь искра малая бессильного огня,Мечтой творимое творенье!И нужно еще жить — не знаю, почему, —Как бы покорствуя призванью своему,Всегда оплакивать небывшую потерю!И нужно еще жить — не знаю, почему, —Наперекор душе, наперекор уму!И я живу, и жду, и верю!<p><strong>«В очках, согбенный и понурый…»<a l:href="#n_34" type="note">[34]</a></strong></p>В очках, согбенный и понурый,С высоким голосом скрипучим,Интеллигентностию мучим,Корпит всю ночь над корректурой.Он бескорыстный друг Чулкова,В «Тайге» когда-то бывший ссыльным,А ныне голосом могильнымЧитает Федора Гучкова.Судьба! Играешь ты нечисто!Едва ль тебе он был бы другом,Когда б не нес он по заслугамПрозванье морфиниста.<1907–1908><p><strong>На берегу пустом (Элегия)<a l:href="#n_35" type="note">[35]</a></strong></p>
