– Завтра, Насть. Завтра вечером, в одиннадцать. У тебя навигатор есть в машине, надеюсь?
– Конечно, – ответила я.
Я вожу машину уже целый год, так что вполне грамотный и опытный водитель. И навигатором умею пользоваться. Даже родители перестали за меня бояться.
– Тогда пиши адрес. Записала? До дома не доезжай, встань на въезде в деревню, чтобы не светиться. Мне придется выключить на время телефон, так что если меня не будет, то просто жди. Я приду. Да, к слову, я переночую у тебя на даче. Ты не против, надеюсь.
Вопросительной интонации в последнем предложении не наблюдалось, просительной тем более. Мила просто констатировала факт: ты за мной заедешь, я у тебя переночую. А ты, если наберешься нахальства, давай, возрази!
Хорошо, что теперь я ясно вижу все ее уловки. Больше я не впаду в детскую любовь-обожание к сестричке.
В четверг в одиннадцать вечера я была на условленном месте. Милу прождала полчаса, слушая музыку и любуясь отблесками заката. Этот светлый край неба будет сиять до самого утра – конец мая, до летнего солнцестояния осталось меньше месяца…
Кажется, я замечталась. Когда Мила плюхнулась на пассажирское сиденье, я вздрогнула.
– Ну, привет, Настюня, – она чмокнула меня в щеку. – Ишь, какая ты стала взрослая! Красавица прямо.
– Привет, – ответила я и завела машину. – Едем на нашу дачу?
– Слушай, – вдруг озабоченно проговорила она, – а родителей твоих там нет?
– Нет. Приедут в субботу.
– Ты им ничего обо мне не говори. Ни слова.
– Хорошо.
– Это очень серьезно, Насть…
Я посмотрела на кузину. Кажется, она не шутила.
– Я тебя никогда не выдавала, если помнишь.
– Папан ведь будет меня искать… И вам позвонит, и всем знакомым.
– Ты хочешь, чтобы я повторила? Хорошо, повторяю: могила.
– Тогда едем! – Мила сразу повеселела.
Мы поужинали, вспоминая детство, – вопросов о ее бегстве я не задавала, и Милу это, похоже, очень устраивало. Я смотрела, как она округляет губы, когда говорит; как укладывает их в сердечко – такое мясистое розовое сердечко, – когда улыбается; и все пыталась понять, в чем ее секретное оружие. Я слушала ее легкую болтовню, с налетом юмора в собственный адрес – типа самоирония. Удивительное дело, Мила казалась доброй, неглупой и забавной – тогда как я точно знала, что она не добра и не умна. Разве что забавна… Как у нее это получается?! Что же за секрет такой, что за тайное знание, благодаря которому она восхищает людей? И ладно б только мужчин – с ними проще, у них тестостерон, – но ведь даже я, знающая кузину с малых лет, снова нахожусь под ее обаянием!
Я понимала, что секрет этот не разгадать. Что тут природа постаралась. Что искусство обольщения на самом деле не искусство (в смысле, не отточенное умение), а талант на генном уровне. И что мне надо прекратить забивать себе голову подобной ерундой…
Рано утром я отвезла Милу, по ее просьбе, в Москву и высадила у одного кафе. Зачем ей это кафе, я не знала и знать не желала. Уехала я с легким сердцем: подальше от колдовских чар моей сестрицы! Время детских шалостей – то время, когда я находилась под абсолютным влиянием моей кузины и безропотно разделяла все ее затеи, – прошло. Теперь у Милы шалости отнюдь не детские, и я не хотела не только их разделять, но даже быть в курсе…
– Настя, спаси меня!!!
Я с удивлением посмотрела на трубку: я-то думала, что вчерашнее появление Милы в моей жизни лишь эпизод. Ну, попросила отвезти туда-сюда, и все. И вдруг этот крик в мое ухо.
Рано я радовалась. От Милки не так-то просто избавиться…
– Меня хотят убить, Настя!
Ага, так я и поверила. Вчера побег, сегодня покушение, – сестричка моя еще в детстве любила приключения и страсть к ним до сих пор сохранила. Ее жизнеописание в Фейсбуке выглядит как приключенческий роман – Мила даже утреннюю чистку зубов способна превратить в детективный сюжет о поисках укатившейся крышечки от тюбика с пастой.
– Настя, ты меня слышишь?!
– Да. Надо сообщить в полицию, Мил. Я-то чем могу помочь?
– Спрячь меня!
– Где? – не поняла я.
– У себя на даче! Я к тебе уже еду, поймала машину!
– Ну ладно… – опять я дала слабину, черт! – Хотя погоди, ведь завтра утром родители должны приехать. А ты просила им не рассказывать. Или ты собираешься сделать вид, что решила ни с того ни с сего навестить родственников, которых не видела лет десять?
– Отговори их, придумай что-нибудь!
– Что? Не представляю.
– Да скажи, что тебе надо вечеринку устроить, а они будут мешать!
– В нашей семье не принято так разговаривать.
– Как – «так»?
– Хм… Нагло.
– Что тут наглого-то?
– Долго объяснять.
– Да уж объясни, сестричка! – В голосе Милы слышалось раздражение. Не часто ей перечат, не привыкла.
– Хорошо. Если я в самом деле намерена устроить вечеринку, то это не «мне надо», а мне
– Я попросила меня спрятать, а не умничать! Меня убить хотят! Ты, похоже, не врубилась!
