Легкое поведение (ЛП) полностью

Что такое любовь?

Не знаю.

У меня ее никогда не было.

Она вообще существует?

Сомневаюсь. С чего мне верить в любовь, если я никогда ее не видела? Если она есть только в кино и книжках. Ну или в жизни каких-нибудь невероятных везунчиков. Поверьте, уж я-то знаю.

Любовь — моя персональная химера.

Я смотрю в карие глаза, любуюсь их насыщенным цветом и красотой мужчины, которому они принадлежат.

— Блэр, ты такая красивая… такая мокренькая, — бормочет он, просовывая руку мне между ног. Осторожным вторжением пальцев раскрывает меня, настраивая мое тело на волну своих потребностей и желаний, подготавливая жаркими прикосновениями, которые разжигают в моем теле пожар. Он не впервые трогает меня так, но с каждым разом оно все лучше и лучше — ощущения всепоглощающие, пьянящие.

Один палец. Два пальца. Один палец. Два пальца. Один. Два. Один. Два. То быстро, то медленно. То глубоко, то у входа. Запретное блаженство.

Широко раздвигая для него ноги, я размышляю над тем, почему это приятно. Благодаря его стараниям или потому, что я отнимаю чужое и присваиваю себе?

— Не останавливайся… — выдыхаю я. — Мне так хорошо.

Окей, наверное потому, что в данный момент времени данный мужчина думает, что любит меня — и только меня одну, — какими бы фальшивыми ни были на поверку его признания.

Я закрываю глаза. Он целует меня так нежно, точно я сделана из стекла. Целует этим своим хорошо знакомым мне ртом, которым столько раз ласково мне улыбался. Атака его языка одновременно изнуряет и подстегивает.

***

— С тебя четыре доллара, конфетка, — с улыбкой говорит мне симпатичная бариста.

Я уже лезу за деньгами за капучино, как вдруг слышу низкий мужской голос.

— Я заплачу.

Откуда-то сзади выходит мужчина в бежевом костюме, становится рядом со мной и протягивает баристе купюру.

— Где-то я тебя видел… Ты не подружка Пейдж?

Улыбнувшись, я облизываю внезапно пересохшие губы.

— Спасибо. И — да… Я знаю Пейдж.

Он следит за кончиком моего языка, и улыбка на его красивом лице застывает. В глазах вспыхивают голодные искорки. Я мысленно посмеиваюсь. Кто бы мог подумать. Годами на меня не обращали внимания, а теперь я с такой легкостью разжигаю в мужчинах страсть.

— Не за что. Ты… — он прочищает горло, — ты здесь с кем-то?

Я качаю головой, глядя на него сквозь трепещущие ресницы.

— Нет. Я одна. — Сделав паузу, поощряю его прикосновением руки и улыбаюсь. — Хотите присесть?

Он оглядывает помещение кофейни, раздумывая, очевидно, над тем, стоит ли — уместно ли — принять мое приглашение, но уже через пять секунд снова переводит взгляд на меня.

— Конечно.

Вот так все и началось.

***

Кружатся бежевые стены.

Тикают часы.

Скрипят пружины матраса, а в окно мотеля светит луна.

Надо мной нависает мужчина, он целует меня, трогает пальцами, подготавливая меня для себя. Заботливый.

Его слюна смешивается с моей, я балдею от этого вкуса и умоляюще шепчу ему в рот:

— Пожалуйста. — Дотягиваюсь до его твердого члена и сжимаю его в кулаке. — Я готова.

Оторвавшись от моего рта, он начинает спускаться вниз по моему полураздетому телу.

— Блэр, ты уверена? Ты точно хочешь сделать это со мной?

Я открываю глаза, чтобы взглядом продемонстрировать, чего хочу от него… нет, насколько я в этом уверена. Наблюдая, как он сражается со своей совестью, невозможно удержаться от улыбки. Он спрашивает, уверена ли я. После того, как бессчетное множество раз отымел меня в рот, а его пальцы побывали во всех отверстиях моего тела. Вот смех-то. Но я решаю сжалиться над ним и не смеюсь.

— Да, да, уверена, — говорю я, отпускаю руки, и они мертвым грузом падают на дешевые простыни из шершавого полотна.

— Хорошо.

Кровать под моими бедрами проседает, и я инстинктивно раздвигаю ноги пошире. Смотрю, как он подносит упаковку с презервативом к лицу и надрывает ее зубами, любуюсь его безупречным, чувственным ртом, подчеркивающим, насколько он хорош.

Я довольна собой.

Довольна до усрачки, потому что он меня хочет.

Мистер Каллахан меня хочет. Нет, вы представляете? Меня. Жирдяйку Блэр. Неуклюжую, недостойную любви уродину Блэр.

Впрочем, теперь я далеко не уродина. То, что в детстве считалось жирком, теперь зовется грудью и попкой. Парням нравится. Они хотят меня. Хотят потрогать, пощупать, помять… ну, и перепихнуться, конечно. Мне приятно чувствовать себя желанной. Их внимание дарит мне ощущение силы, оно как тяжелый наркотик, бегущий по венам, — хочется еще и еще.

Мне нужно еще.

— Быстрее. — Мне лень изображать робость или застенчивость. В смысле, он же затем и привел меня сюда — чтобы заняться сексом, разве нет?

— Черт, Блэр, одну секунду. Я пытаюсь натянуть долбаную резинку.

Раскатывая на своем твердом члене презерватив, он пожирает меня глазами — мою голую грудь, лицо, раздвинутые ноги. Встряхивает головой, словно прочищая мозги, и бормочет:

— Ты такая красавица. Я так хочу тебя.