Прежде всего, следовало обновить свой гардероб. Она не может рассчитывать на всеобщее поклонение, не имея соответствующей одежды. На следующее утро, развлекаясь со своим славным шпицем, Филиппа пригласила Тотти спуститься вниз и объявила, что после завтрака они должны немедленно отправиться к мадам Ле Труа. Если Тотти и была слегка задета ее авторитарным тоном, особенно после того как накануне закрыла глаза на ее непозволительное ночное свидание с мистером Уортом, она не стала высказывать свое недовольство. Лишь потребовала у Лейтона свой обычный крепкий «чай» и мысленно подстроила свое расписание под Филиппу.
У мадам Ле Труа можно было заказать парадную и прогулочную одежду, шубки, кружевные корсеты и даже чулки. Ее изделия имели умопомрачительную цену, но Филиппу это устраивало. Она бы не смогла чувствовать себя комфортно в дешевых вещах.
Когда с заказами было улажено, включая несколько комбинезончиков для пушистого дружочка Битей, Филиппа вспомнила, что она уже давно не выезжала на прогулку. Это было необходимо наверстать, и прежде всего она отправилась в своей карете в тот участок Гайд-парка, где обычно бывал Бротон.
Она очень скоро увидела его едущим шагом на своей прекрасной белоснежной кобыле Ребекке. Лошадь и хозяин, казалось, соревновались чистотой своей породы и отличной выправкой. Филиппа в своей коляске, запряженной парой великолепных гнедых, получила двойное приветствие, как от хозяина, так и от лошади.
— О, Филипп, — воскликнула она, — как можете вы быть столь жестоким?!
— Я жесток? — Бротон удивленно приподнял бровь.
— Да, после того как я напрасно прождала вас… — Вынув из кармашка приготовленный к случаю кусочек сахара, она высунула руку из экипажа и заставила Ребекку протянуть за ним голову, хотя породистая скотина и не спешила принять лакомство. — Я надеялась, что вы догадаетесь навестить меня на неделе. Тогда у Гемпширов… Я ведь сдержала обещание и постучалась в вашу комнату, — лгала она наугад. Но ей повезло, ее ложь оказалась удачной. — Я стояла у вас под дверью, но потом начался крик про этот огонь и паника… — Она смиренно опустила ресницы и покусывала губы, являя собой лик любви, потерпевшей крушение. — Потом я ждала вашего визита в Лондоне, вообразите мое состояние, когда за неделю вы так ни разу и не объявились.
Бротон ослабил поводья, позволив Ребекке ускорить шаг и принять подачку. Филиппа радостно рассмеялась, когда та лизнула ее пальцы своим шершавым языком и издала приветственное ржание.
— Осторожно, — сказал Бротон, — так вы можете испортить ее.
Придав своим глазам самое невинное выражение, она спокойно встретила его взгляд.
— Итак, вы простили меня? Бротон пожал плечами:
— Если честно, то это была безумная ночь. Я закончил ее в этом проклятом лабиринте, один, без друзей, блуждал там по кругу несколько часов.
— Полагаю, мы можем дать нашим отношениям новый старт, — предложила Филиппа, протягивая ему руку. — Я миссис Беннинг, как поживаете?
Он помедлил, глядя на ее протянутую руку, но потом все же потряс кончики ее пальцев.
— Бротон, — кратко отрекомендовался он.
— Весьма рада знакомству, — манерничала она. — Не будете ли вы так любезны, лорд Бротон, принять мое приглашение, скажем, на завтра?
— На чай? — усмехнулся Бротон.
Она не удосужилась сделать никаких намеков и обещаний. Не попросила прийти попозже и остаться после всех тет-а-тет. Она не спешила связывать себя обещанием, которое не была готова исполнить. Она чувствовала потребность в отмщении, но не собиралась заходить слишком далеко. И теперь, со странной улыбкой окинув его взглядом с головы до ног, она крикнула кучеру: «Трогай!» Тот взмахнул хлыстом, и гнедые прибавили ходу, оставив Бротона на дорожке в полном изумлении. Филиппа снова взяла под контроль ситуацию в их игре.
А затем, покидая парк, раздавая кивки направо и налево, всем и каждому, она увидела карету Уортов с Маркусом и какой-то леди в пышном капоре и спокойно проехала мимо, глядя в одну точку прямо перед собой, не пытаясь сделать ни одной догадки на их счет..
Филиппа снова стала прежней светской леди, блистающей на светских вечерах и раутах. Она могла танцевать часами. Когда заканчивалась одна вечеринка, она спешила на другую. Она отправлялась в оперу, где ее ложу навещало немало щеголей, и веселилась там в антрактах с льстивым лордом Дреем. Она была в курсе всех событий, навещала музыкальные и литературные салоны, засиживалась за карточными партиями. И везде ее слушали, ею восторгались. Она спешила сделать свое мнение всеобщим достоянием, вводила моду не только на платья и сумочки, но и на мысли. Когда она с многозначительным видом говорила, что творения мисс Остен[3] провинциальны, все теряли к ним интерес.
