Сергей Федотов
ЛЕГОК НА ПОМИНЕ
Леночка Синицина знает много примет. Красные облака на закате - к ветреной солнечной погоде. Пузыри на лужах - к затяжному ненастью, а дым столбом - к ведру. Погоду можно предсказывать по животным. Кошка стену дерет или хвост лижет - к плохой, а вот лапы - к хорошей. Вороны и галки высоко забираются - к осадкам, с ласточками же наооборот. Перед дождем лягушки квакают, жуки жужжат, черви наружу выползают. Комары толкутся, кучкуются - можно сено косить, не подмокнет. Но не вздумай косу брать, если сыч по ночам кричит. Черная и пестрая корова впереди идут - к осадкам, белая и рыжая - к ведру.
Перед дождем многие цветы закрываются, и соль волгнет. Но приметами Леночка не пользуется. Не толкутся в городе комары, не кричит сыч по ночам. А в реке нет лягушек. И с коровами трудновато. Поди разбери, какая из них там, за городом, вперед норовит выйти?
Много огорчений доставляет любимая кошка. Лижет себе без зазрения совести лапы и хвост, а стены не дерет, когти о ковер точит. Вот и пойми, что она этим сказать хочет?
Старых ран и ревматизма у Леночки к ее сожалению нет. Приходится обходиться барометром и прогнозом погоды. И когда прогнозы совпадают с хорошей погодой, девочка начинает приставать к маме. Уговаривает пойти посмотреть на звезды. Если мама не очень занята, и по телевизору нет интересных передач, она соглашается. Синицина собирает дочку, укутывает потеплей, и в сумерках на троллейбусе они едут до пустыря.
На пустыре нет фонарей, но мама с дочкой темноты не боятся. Ведь над их головами звезды. Синицины неплохо разбираются в созвездиях. Есть у них хороший, дорогой бинокль. Они отыскивают в небесах одну-единственную, близкую звездочку. Висит она низко, часто милый ее свет забивается электрическим заревом недалекого микрорайона. Если же звездочку видно, радости дочки и матери нет границ.
- Смотри, Леночка, - говорит мама и никогда не плачет, - а вот и твой папа - Василий Петрович.
- Папочка, - просит девочка, - возвращайся к нам.
Но Синицин В.П. никогда не вернется. Как объяснил папин приятель, астрофизик Самсонов, Василий Петрович прекратил свое существование, превратившись в звезду - белый карлик. Пусть и карлик, он все равно дорог супруге и дочке.
----------------
Проксима из созвездия Центавра, как утверждают ученые астрономы, ближайшая к Солнцу звезда. На одной из ее планет с непроизносимым по законам нашего языка и невоспринимаемым ухом названием установлен памятник землянину. Белым золотом по золоту черному на постаменте выведено: "Первому контактеру, глаза бы его не видели!" - если локационные органы перевести как глаза.
Местные жители, центавры - а самоназвания нам все равно не выговорить! владеют искусством телепортации. Наловчились друг друга в пространстве мгновенно перемещать. Для этого один центавр должен только захотеть увидеть другого, а второй хотя бы неосознанно на свидание согласиться.
С незапамятных времен центавров, которых легко телепортировать, называли легкими на помине. Встречались и тяжелые на подъем. Бывали и вовсе нетранспортабельные. Такие вымерли в суровых условиях борьбы за существование вида. Желаешь его увидеть, а он и с места не двинется. Но в одиночку род не продолжишь, сами понимаете.
При телепортации очень важно уметь сосредоточиться на желании увидеть кого-либо. И тут не обошлось без виртуозов и неумех. Первые ценились. Во время охоты, покорения опасных путей или губительных звездных смерчах их берегли. Ставили в сторонку для страховки неумех, которых и посылали в самое пекло.
Произошло расслоение. Разумные разделились на желанных и не желанных. К неумехам относились с подозрением. Считалось, что они просто не желают переместить попавшего в беду соплеменника - вызволить из пропасти или перенести подальше от пасти хищника. В некоторых, наиболее диких племенах нежеланных просто убивали. Боролись с эгоизмом.
В пример неумехам ставили желанных - виртуозов желания. Вот уж кто частенько выручал в минуты опасности прочих представителей рода разумных. На неудачи виртуозов, спасавших малоуважаемых сородичей, смотрели сквозь пальцы (дословный перевод: локация сквозь клешни).
Так и сложился современный генотип хозяев планеты.
Наступила эра освоения космоса. И выяснилось, что запустить корабль с центавром на борту практически невозможно. Едва космолет выйдет на орбиту, а то и раньше, пока стоит на стапелях, кто-нибудь из оставшихся не выдержит.
- Жаль, что рядом с нами нет сейчас героя космоса, - вздохнет он. - Выпил бы с нами аш два о да закусил натрий хлором! То-то бы погуляли...
И в ту же секунду пилот оказывается на дружеской пирушке. Здесь он испытывает пусть не космические, но тоже сильные перегрузки. За ним наперебой ухаживают, каждый норовит из своей чаши угостить. А космонавт не виноват, что долг не выполнил. Желание-то лететь у него есть, но и вернуться хочется. Для того и идет на риск, чтобы потом другим рассказать как дело было.
