— Был такой план, но он уже раз пять провалился. — Дэн криво усмехнулся. — Теперь Зейн их просто бесит. Если получится спровоцировать и они на него нападут, у нас будет повод отправить в городскую тюрьму хотя бы самых надоедливых. И хорошенько допросить. Скоро день рождения королевской матери, хотелось бы хоть там обойтись без происшествий.
Покалывание усилилось.
Вряд ли получится без происшествий.
Ночь над плантациями была прекрасна. Главным образом потому, что огни города не мешали любоваться ею. Управляющий с женой, видимо, ложились рано, потому что с наступлением темноты в их доме не загорелись окна. Работники жили далеко отсюда. И вокруг существовала лишь темнота — не такая, как в городе, настоящая — крупный бисер звезд и умопомрачительные запахи ночных цветов.
Я стояла у окна, кажется, уже вечность. Ногу старалась не нагружать, но она все равно побаливала. Пора было хотя бы сесть, а лучше вообще лечь спать. Но я все никак не могла насмотреться, надышаться, напитаться.
Тишины не было, ночной лес жил своей жизнью. От легкого ветерка шуршали крупные листья, иногда потрескивали ветки или издавала короткую пронзительную трель какая-нибудь птица, звенели москиты и еще какие-то мелкие кусачие мошки. Редко где-то далеко слышался бархатистый рык хищника, и от него под ночнушкой рождалась дрожь.
Вот как сейчас.
И она усилилась, когда Дэн, подкравшись неслышно, просунул руку под ткань и погладил мою спину.
Жена управляющего дала мне сорочку своей старшей дочери, и она была немного великовата.
Неожиданно для себя я прижалась к его руке и безмятежно улыбнулась.
— Ночью из домика лучше не выходить, здесь водится много разных хищников, — пробормотал Дэн, щекоча дыханием мне ухо и шею.
Дышать стало трудно.
— Спасибо, что сказал, — отозвалась я. — Теперь я буду чувствовать себя в полной безопасности.
— Разумеется, будешь. Я же рядом.
Уха коснулось не только дыхание, но и губы. Чувственно прихватили раковинку вверху.
Я дернулась, как от удара молнии, и резко повернулась к искусителю лицом.
Яркие линзы помешали утонуть в его глазах, но поцелуй получился просто улетный. Он кружил голову лишал воли, дурманил и заставлял цепляться за Дэна, чтобы не упасть и окончательно не потеряться в ощущениях. Коленки предательски ослабли, но я была прочно зажата между Дэном и подоконником. Поначалу отвечать получалось неумело и немного неловко, и я даже нечаянно прикусила его губу, но, получив в качестве реакции глухой стон, немного осмелела.
Куда-то внезапно подевалась сорочка… И я поймала себя на том, что уже успела стянуть с жениха верхнюю часть шелковой пижамы.
На секунду щеки опалило смущение.
Но с очередным поцелуем все прошло.
Нам хорошо. Мы оба хотим этого. Об остальном подумаю после.
Дэн слегка прикусил мою губу и пробормотал что-то на арнеарском. У меня вдруг вылетели все слова из головы, поняла только, что там что-то про любовь. А большего мне в этот момент и не надо было!
Новый головокружительный, сводящий с ума поцелуй, несколько шагов, и Дэн толкает меня к кровати.
Я подчинилась.
Кровь гулко стучала в висках, этот звук смешивался с нашим частым дыханием.
Еще три шага.
Дэн их тоже сделал, вновь приблизился вплотную, опалил жаром своего тела. И в тот момент, когда он подхватил меня под ягодицы, а его губы скользнули вниз по шее, оставляя горячую влажную дорожку из поцелуев, слегка прикусывая нежную кожу, на которой наверняка останутся следы, я опять почувствовала себя насаженной на иглу бабочкой.
Нет, только не сейчас!
Однако знаки сами решали, когда и как…
Прохладные гладкие простыни коснулись спины. Я скорчилась и захрипела.
Жених резко отпрянул. На его лице проступило недоумение, затем разочарование и через несколько секунд страх.
— Лэли…
Я сейчас была в иной реальности. В той самой, которая почти полностью поглотила дядю.
Стояла в полумраке, а вокруг пылало огненное солнце. Его жар неприятно касался кожи, но хуже всего, что такое же солнце выжигало что-то в моей душе.
И голос Дэна слышался, словно издалека:
— Лейилин. — С трудом получалось различать слова. — Пожалуйста, очнись. Ты меня пугаешь…
Пугать его еще сильнее я не хотела, но, кажется, выгнулась и закричала.
Когда разлепила глаза, за окном все еще было темно. Не считая мерцающего бисера звезд, разумеется.
В дальнем углу комнаты тускло горел торшер.
Приподнялась на локте. В глаза сразу же бросились пропалины на белых простынях.
Дэн сидел на кровати — как и был, в одних пижамных штанах — и вид имел мрачный.
— Когда наконец начну делать татуировки и заработаю немного денег, я обязательно куплю сюда новые простыни, — выговорила хрипло.
За что получила просто убийственный взгляд.
— Лэли, я тебя сейчас стукну, — рыкнул мой… надеюсь, все еще жених.
Однако вместо означенного действия ловко поймал в объятия, притянул к себе, крепко сжал и шумно задышал в макушку.
Сил было маловато, но я все-таки собрала их и обняла его в ответ.
— Так-то ты обо мне беспокоишься? — должно бы звучать возмущенно, но вряд ли в тихом голосе слышны были хоть какие-то эмоции. — Стоило прийти в себя, рвешься поколотить?
