В этом и крылся секрет крайне малого количества людей, которых Илона могла назвать друзьями. Едва только ей приходила в голову какая-нибудь мысль относительно очередного собеседника, она тут же выкладывала ее, заботясь лишь о некотором смягчении очень уж неприятных соображений. За это друзья называли ее искренней и непосредственной, а все прочие грубой и несдержанной. Вот и сейчас, решив выяснить, зачем ей собственно нужен этот господин, Илона немедленно его об этом спросила.
Куратор ничем не показал, понравилась ли ему эта манера сразу же брать быка за рога.
— Вы позволите? — поляк вытащил из кармана пиджака массивный золотой портсигар. Получив разрешение, он вытянул короткую узкую сигару. Неяркое осеннее солнце сверкнуло, отразившись от шлифованной поверхности миниатюрной зажигалки. — Люблю сигары. Но мой врач просто встал на дыбы в прошлом году. Приходится курить теперь вот эти лилипуты.
Полонски глубоко затянулся и с видимым удовольствие завзятого курильщика выпустил дым к потолку, попутно успев улыбнуться официанту, проворно подставившему пепельницу.
— Так вы спрашивали, кто такой куратор, если не ошибаюсь? Так вот, милая барышня, куратор — это тот, кто поможет вам решать проблемы, которые если еще не возникли, то обязательно появятся в будущем, принимая во внимание тот уникальный дар, которым вы обладаете.
— Но я еще не вполне определила, — всполошилась Илона, испуганная возможностью ошибки, за которую впоследствии будет очень стыдно. — Быть может я не слишком ясно все изложила в письме и…
Полонски усмехнулся, перебросив сигариллу в другой угол рта.
— На ежегодный конгресс по изучению паранормальных способностей в Варшаву не приглашают случайных людей. Ваше письмо имело чисто формальный характер. Решающее слово сказали результаты тестов, пройденных вами два месяца назад.
— Значит, я прошла? — не в силах утаить радость спросила Илона.
Поляк засмеялся и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но внезапно хитро подмигнул сидящей напротив зеленоглазой блондинке и жестом профессионального фокусника достал откуда-то колоду карт.
— Что это за карта? — быстро спросил Полонски, взяв верхний пластиковый прямоугольник и повернув его рубашкой к Илоне.
Она уже проходила такой тест в Российской ассоциации. Он стал первым в целой веренице разнообразных испытаний, которым Илону подвергли в преддверии Варшавского конгресса. Результаты карточного теста, как и всех прочих ей предъявлены не были. Просто две недели назад она получила приглашение на конгресс.
— Семерка пик, — сказала Илона.
— Теперь эта…
— Король пик… Десятка бубен… Валет… черви… Дама пик.
Полонски укладывал карты лесенкой. Одну на другую.
— Ну, пожалуй, хватит.
Поляк подцепил пальцем крайнюю карту, и вся лесенка перевернулась. Илона пораженно уставилась на стол.
— Я не угадала ни одной карты, — разочарованно произнесла девушка, переводя взгляд со стола на Полонски. — Но тогда…
Поляк молча протянул руку к оставшейся колоде и быстро бросил пять верхних прямоугольников на стол. Семерку пик, короля пик, десятку бубен, червового валета и даму пик.
Ошарашенная Илона молча смотрела на карты.
— Ваш потенциал велик. Вполне возможно, что в вас есть способность проникать не только сквозь пластик, но и сквозь время, судя по результатам тестов, — серьезно сказал Полонски таким тоном, словно о чем-то размышляя. Стекла очков ярко сверкнули. — Это очень здорово и очень опасно. Не каждый способен спокойно и безболезненно принять собственную уникальность. Хотите вы того или нет, но теперь жизнь изменилась, и она будет меняться с каждым днем опять же вне зависимости от вашего желания. Повторяю, это трудно.
— А вы все это уже прошли, — подала голос Илона, с трудом отрывая взгляд от лежащих на столе карт.
Полонски приподнял косматые брови.
— Вы быстро схватываете. Да, я все это уже прошел и теперь буду помогать вам пройти тот же путь. Вернее, путь у вас будет свой, но вот большинство проблем, с которыми столкнулся я, окажутся и у вас на дороге.
Илона грустно улыбнулась. Полонски потер нос и ухмыльнулся.
— Не нужно принимать похоронный вид, — посоветовал он, вставая. — Любопытного и приятного отныне тоже будет хватать. Так что выше нос.
Поляк мягко коснулся плеча девушки. Илоне вдруг очень захотелось прижаться к этому почти незнакомому человеку и громко разреветься.
— Все будет хорошо, — сказал Полонски. — Теперь я вас оставлю до конца поездки. Если по приезде в Варшаву или по окончании конгресса вы решите забыть обо всем, то никто вас не упрекнет, поверьте.
Он поднялся, а Илона повернула голову и посмотрела на летящий за окном пейзаж. Сердце ее внезапно екнуло. На мгновение ей вдруг показалось, что она видит Макса, стоящего с большим букетом цветов.
Илона встряхнулась. Страх, оказывается порождает галлюцинации. Но все же на секунду ее затопила щемящая нежность, перемешанная с непонятной тревогой. Девушка снова встряхнула головой, усилием воли переключаясь на реальность.
