Поскольку жил папарацци на пятом этаже, а у Молохова, как уже упоминалось было «не пивное, но брюхо», Дима испытал чувство невообразимого блаженства, когда прохладный напиток попал в желудок и остудил разгоряченное тело. Только через пару минут, когда стакан опустел, Молохов вдруг вспомнил о причине своего прихода.
Несильно стукнув стаканом о столик, он заявил:
— Ну ладно, Гэ Волохин, он же Бомж. Где они?
— У тебя под носом, — внимательно взглянув на приятеля сказал Генка. — Если конкретнее, то под столом.
Молохов быстро наклонился и вытащил на свет длинный желтый конверт с надписью «Фотобумага» на нем. Когда нетерпеливым движением Дима разорвал бумагу, Бомж слегка отодвинулся вместе с креслом, и его надежно скрытая застенчивость проступила на скулах легким румянцем. Он знал, что проделал прекрасную работу.
— О, Бог мой, — прошептал Молохов, жадно пожирая глазами каждый из шести снимков. — Ты просто гений. В таких условиях и такое качество. Я сейчас же позвоню в редакцию и пусть заменят тот утиль, что я им сегодня принес вот на эти фотографии.
Дима выбрал два фото и отложил их в сторону, после чего сияющими глазами посмотрел на Бомжа.
— Это же бомба! Просто бомба.
Молохов вскочил и выхватил из кармана мобильник. Он уже было приготовился звонить, как вдруг из-за его плеча протянулась рука с обломанными ногтями, аккуратно отобрала трубу и бросила ее на стол. Дима удивленно покосился на вяло улыбнувшегося Генку.
— Это, пожалуй, требует объяснения, — после недолгой паузы проговорил Молохов. — Что случилось?
Маска сонливости и апатии неожиданно спала с лица Бомжа, словно стертая тряпкой рожица, нарисованная на стекле. Темные глаза Волохина на мгновение сверкнули, но тут же потухли, словно заставившее их загореться чувство появилось лишь на секунду.
Генка опустил голову и отошел к окну.
— Подумай сначала, — бросил он оттуда. — Стоит ли звонить и что-то менять. Да и вообще… эту статью публиковать.
— О чем тут думать, Генка, — до крайности удивленный и раздосадованный Молохов провел пальцем по экрану телефона. — Такой материал попадается раз в жизни. После его публикации мы сами себе будем гонорары устанавливать.
— Тебе денег мало?
— Да пошел ты! — Дима всерьез разозлился. — Я журналист и если мне в руки попадает редкостный материал, такой, которого ни у кого нет, я просто должен его опубликовать. Это как заноза, которую необходимо выдернуть.
— Зуд творчества и славы, скорее. Чем быстрее почешешься, тем лучше.
Пожав плечами, Бомж повернулся к нему лицом и присел на подоконник. Его расширенные зрачки мрачно поблескивали из паутины красных прожилок. Молохов сунул руки в карманы.
— А насчет денег… Да, мне нужны деньги. Просто потому, что считать каждую копейку и зависеть от того, шуршат ли у тебя в кармане бумажки унизительно и противно. И потом голод стирает любые мысли не относящиеся к поиску пропитания. Талант в таких условиях просто гибнет. А я не хочу, чтобы мой журналистский талант пропал.
Генка снова пожал плечами и протопал на кухню. Он вернулся с новой порцией «колы».
— На, остынь, — сказал Бомж, протягивая Диме стакан. — Никто твоему таланту пистолет к виску не приставляет. Хочешь творить, твори. Но и на рожон лезть не стоит, а то может случиться так, что финансы твои, заработанные, некому тратить будет.
Молохов глубоко вздохнул и мысленно сосчитал до семи, подавив раздражение. Внезапно ему пришла в голову мысль, что если уж невозмутимый Волохин заговорил таким образом, то основания для этого должны быть наисерьезнейшими.
— Вот и хорошо, — Генка вздохнул. — Вспомни-ка лучше тот день, когда мы с тобой сильнее всего жалели, что нет с собой качественной камеры?
— Нечего вспоминать, — мрачно произнес Дима. — В «Амфоре», с месяц назад. Кого-то там убили, куча спецов из ФСБ понаехала. Мне потом приятель оттуда шепнул, что федералы в тот вечер здорово лажанулись. Но на большее он не раскололся, а поскольку о самом убийстве писали все кому не лень, я с этим делом завязал.
— Подробностей я у тебя не спрашивал, — Бомж поскреб в затылке, — но хрен с тобой. Язык без костей, что тут сделаешь… Ты помнишь тех, кто сидел за одним столиком с убитым?
— Смутно. Девочка помню потрясная с ним была. Так ее весь ресторан я думаю запомнил, а что?
— Да ладно, — Генка провел пятерней по волосам. — Не буду томить, вижу, бесполезно это. Поскольку у меня память на лица профессиональная, поэтому я запомнил не только девочку, но и ее соседа.
— Кожухова, — задумчиво произнес Дима. — Я узнал его фамилию, прежде чем бросил копать и причем раньше, чем… Ну ладно, что дальше.
— Пусть так, Кожухова, — Бомж взял из рук Молохова стакан и одним глотком убавил его содержимое на треть. — На него охотилось ФСБ. Догадаться об этом не трудно. Так вот, после смерти Кожухова, к его столику, где и так уже сидело трое, как я понимаю, федералов, подбежал еще один из их же команды. Молодой совсем…
— Да зачем ты все это…
— Вот он, — Бомж подошел к столу и не глядя ткнул в одну из фотографий. — Вот, этот парень подошел тогда к столику.
