Парни, похохмив пару минут на тему возраста и тяжелой жизни правителя, нуждающегося в подобных средствах для повышения потенции, замерли, наблюдая за подошедшим к дверям моих покоев эльфом. Линиэль приложил к завитку барельефа кристалл гостевого допуска... защита, полыхнула, окутав его на мгновение зыбким, преломляющим свет маревом, и пропустила мужчину внутрь, а мы застыли у Ока, гадая - заметит или нет? Не заметил! Отлично Демиурги сработали. Отсалютовав бокалом довольно ухмыляющемуся Харону, я вернулась к наблюдениям.
Гостиная, в которой едва теплилась пара светильников по углам, приобрела совершенно фантастические очертания, длинные тени, словно живые, танцевали на полу от невидимого сквозняка, слабые отблески огня играли бликами на острых железных гранях. Я с искренним любопытством уставилась на поразительно простое, почти аскетичное, убранство комнаты. Единственным украшением гостиной залы, кроме откровенно функциональной без всяких завитушек, инкрустаций и резьбы мебели, была пара старинных гобеленов и развешанное на стенах оружие. Много оружия!
Линиэль хмыкнул, явно ошарашенный "моим" дизайнерским талантом, и даже, кажется, мысленно примерился к паре мечей, но решил отложить осмотр оружия на более позднее время, ведь сейчас его ждала куда более заманчивая добыча...
Совершенно бесшумно пройдя в спальню, он замер, любуясь россыпью серебрящихся в свете звезд волос. Тонкие золотистые шторы были раздвинуты, и свежий ночной воздух свободно проникал в комнату, неся ароматы ночного сада, практически перебивающие терпкий запах принесенного цветка атарио. Это хорошо...
Единственной мебелью в комнате была большая кровать, подойдя к которой, Линиэль с трудом подавил победную усмешку. И всего-то два дня на то, чтобы крепость пала. Впрочем, чего еще ожидать от человечки? Наклонившись, эльф нежно коснулся шелковистых волос, и, почувствовав, что девушка моментально проснулась, ласково прошептал:
-Тш-ш... это я, не бойся. Обещаю, эту ночь ты не забудешь! Я буду очень нежен... Поверь, вряд ли сын Норрена может сравниться в искусстве любви со взрослым опытным эльфом!
Кажущийся черным в ночи цветок атарио был небрежно брошен в изголовье постели, а руки эльфа потянули вниз одеяло, обнажая плечи девушки... а спустя мгновение события завертелись бешеным водоворотом.
Словно взорвавшись, потенциальная любовница подскочила на кровати, накинув на страстного поклонника многострадальное одеяло и одарив таким щедрым пинком, что Линиэля отнесло к противоположной стене спальни. Щелчок пальцев, включивший магические светильники, практически слился с тихим, смертоносным "вш-ш...", которое ни один воин не спутает ни с каким другим звуком - так выскальзывают из ножен хорошо наточенные клинки.
Светлый эльф замер, задней интуицией чуя, что где-то его здорово надули, и о-очень медленно и осторожно, стараясь не делать лишних провокационных движений, стянул с себя невесомое светло-бежевое одеяло из аргонского пуха.
-Линиэль... это все же ты. Узнал по голосу, но поверить не мог! Так что ты там говорил об искусстве любви и сыне Норрена?! - ласково уточнил Сирин, весьма многозначительно поигрывая парой узких, хищных клинков. Судя по совершенно сумасшедшей улыбке, нам всем впервые довелось наблюдать Советника Темноэльфийского правителя в абсолютном и законченном бешенстве. Пожалуй, сейчас даже дипломатический статус не стал бы для Линиэля защитой от увечий.
-А что ты тут делаешь? - слабо отозвался шокированный до глубины души светлый эльф, неосознанно пытаясь прикрыться одеялком. Ага, мысленно откомментировала я, это очень эффективно помогает от пары мечей работы Вортона.
-Я здесь живу! Вот уже последнюю тысячу лет как. А вот что ты здесь делаешь и как сюда попал, это другой вопрос! И главное -
-К девушке пришел, - честно признался Линиэль.
-К
-Да к Лейне я пришел, к Лейне! Ты вообще, в чем меня подозреваешь, извращенец?! - наконец психанул светлый эльф.
-Это я - извращенец?! Это я к тебе в спальню приперся, обещая ночь любви?
-Да не знаю я, как я сюда попал, не знаю! Воспользовался стандартным гостевым пропуском, а вместо ее комнат оказался здесь, - Линиэль в сердцах отбросил и одеяло, и остатки политеса. - И Сирин... ты бы оделся, что ли.
Мы у Ока уже даже ржать не могли. Только тихо постанывали, тыкая пальцами в героев этой ночи и обмениваясь малосодержательными междометьями. Торрен разглядывал Сирина такими счастливыми глазами, что сразу было ясно - эта сцена еще долго будет греть его душу.
