Спустя четверть часа они были на месте обнаружения караванщика. Лейтенант носком сапога разгреб дорожную пыль, в которой виднелись темные комки. Унтеры "обнюхали" окружающую местность, солдатик неловко толкался около офицера, ожидая, когда все закончится и его отпустят в казарму отсыпаться.
- Ну что?
- Вот здесь его бросили под забор, отсюда он выполз на середину улицы.
- Больше никаких следов?
Фелонов отрицательно покачал головой.
- Остальное наши своими сапожищами затоптали.
Похоже, на эту улицу караванщика привезли или принесли, знать бы еще откуда. Но били и пытали его где-то неподалеку, ночью ворота в Верхний город закрыты и охраняются руоссийскими солдатами, потому его и бросили здесь. Для очистки совести вытащили хозяев ближайших домов, но объясниться с ними толком не удалось. Все только бородами качали и руки разводили - ничего не видели, ничего не слышали.
Между тем, солнце успело взобраться довольно высоко и начало основательно припекать. Лейтенант стянул с головы фуражку, стер со лба пот.
- К черту! Ничего мы здесь не узнаем. Пошли обратно.
- А как же Шохад?
- Без знания языка и местных реалий мы ничего не сможем. Пошли.
Унылая процессия потянулась обратно в расположение полка. Только замыкавший ее рядовой был доволен завершением следствия по делу об убийстве караванщика Шохада.
- Ваша милость, подайте немощному старцу.
Скрипучий старческий голос вырвал Алекса из глубокой задумчивости. Лейтенант резко остановился и повернулся к шеренге грязных, вонючих нищих, примостившихся в тени стены какого-то здания. Увидев, что офицер остановился, ближайшие попрошайки дружно протянули к нему свои грязные грабли. Кто из них?
- Подайте, ваша милость...
Такой же прокопченный солнцем, как и все остальные, выцветшие старческие глаза, жидкая седая бороденка, драные лохмотья, прикрывающие набор обтянутых кожей костей. А вот форма носа, разрез глаз...
- Фелонов!
- Я, господин лейтенант!
- Возьмите этого... Я сказал взять, а не схватить!
Унтеры тут же умерили служебное рвение.
- Накормить, отмыть..., - до лейтенантского носа добралась источаемая нищим вонь. - Нет, сначала отмыть, потом накормить и привести ко мне.
- Слушаюсь, господин лейтенант!
- И халат какой-нибудь найдите.
Через два часа отмытый, сытый и ошарашенный внезапной переменой в своем существовании старик предстал перед офицером.
- Как тебя зовут?
- Камал, ваша милость.
- А по руоссийски?
- Не помню, ваша милость, я здесь с малолетства.
- Прекрати называть меня "милостью". Сколько лет ты в Гохаре?
- Да разве упомнишь, ваша ми... Почти всю жизнь.
Алекс обратил внимание, что у старика с правой стороны все зубы на месте, а слева зияет большая прореха.
- А чем ты в Гохаре занимался?
- Мальцом у городского кади, это судья местный, в доме прислуживал. Как подрос, хозяин хотел меня евнухом сделать и в гарем продать. Я, как узнал, сразу сбежал.
- Долго бегал?
- Два дня, ваша... Потом поймали.
- Били?
- Само собой, - нищий машинально коснулся левой щеки, - чуть не убили. После этого, в гарем-то я уже не годен был, так кади меня баю в аул продал. Лет тридцать в поле работал. Потом средний сын бая при дворе эмира большим человеком стал, в верхнем городе дом купил. Вот меня туда слугой и определили. А как сил у меня совсем не осталось, так меня за ворота и выставили. С тех пор подаянием и живу. Лет пять уже, а может, шесть.
- Понятно.
Лейтенант несколько секунд рассматривал старика, размышляя, насколько он может быть им полезен. Впрочем, другой кандидатуры все равно не было и в ближайшее время не предвиделось.
- Тут дело такое, одного нашего друга сегодня ночью убили. Родни у него нет. Надо бы похоронить по местным обычаям, да мы не знаем как. Может, подскажешь что?
- Ну это просто, - тут же выдал старик, - в паре верст от города по Корандской дороге есть кладбище. Там таких безродных и принимают. А если серебряную денежку дать, то они все сделают, как полагается и похоронят отдельно, а не в общей яме.
Лейтенант обернулся к Ивасову.
- Слышал?
- Так точно!
- Тогда - действуй. И найди арбу. Раньше он нас водил, теперь мы его в последний путь проводим.
Унтер ушел, а Алекс продолжил выуживать из старика нужную ему информацию.
- Город, значит, хорошо знаешь?
- Знаю, ваша ми...
- А людей?
- Спрашивайте, господин хороший.
- Тогда уже господин лейтенант. А нужен мне местный ученый или просто хорошо образованный человек лет тридцати-сорока, живущий неподалеку от того места, где мы тебя подобрали.
Старик надолго задумался. Потом, морща лоб и время от времени почесывая лоб, нищий начал называть имена. Такая неспешность была как раз, торопливо черкая пером, офицер торопливо записывал его слова. После четвертого, имени старик замолк.
- Все?
- Все, ваша милость господин лейтенант.
Старик как-то съежился, видимо, опасался, что сейчас его выкинут обратно на улицу.
- Фелонов, пристрой куда-нибудь деда. Завтра посетим уважаемых людей, он нам дома покажет, заодно и толмачом побудет.
