Ну, разумеется. Кто ж из местных знал, что их старпом обожает древнюю заумь, от сказок до философов, причем не делая разницы между европейскими, азиатскими и ближневосточными. А все – стереотипы. Европейцы, и этим все сказано. Не ждут они от бурята подобной эрудиции, сами того не понимая, что в Империи все равны. И выданная в нужный момент старпомом фраза наверняка сбила его оппонентам ход мыслей, облегчив процесс утрясания финансов.
Похоже, эта мысль одновременно пришла ко всем, и Гаврилов, руководитель научной группы, хохотнул:
– Будь проще – и к тебе потянутся люди.
– Правда? Нет уж, я тогда лучше буду посложнее.
Гаврилов смущенно хохотнул, подтверждая тем самым правоту старпома. В Империи многое было просто – но только для своих. С окружающими же имперцы предпочитали не конфликтовать, но выдерживали дистанцию. Чужие – они и есть чужие.
– Тогда завершаем дела, и?..
– И на Корфу. Там отличные пляжи.
Отдых после любого, даже самого простого задания – традиция и необходимость. Их работа забирает слишком много сил, физических и моральных. А потому – на пляж! К теплому морю и мягким женщинам! И плевать, что дорого – денег на счетах более чем достаточно.
Волны лениво накатывались на золотой песок, и столь же лениво наблюдал за ними развалившийся на пляже младший пилот Истомин. Всего неделя – и он успел пресытиться местными красотами до полного безразличия. И ярко-фиолетовым небом, и бирюзовыми волнами, и даже парусами в паре миль от берега – здесь проходила какая-то регата, но столь неспешно, что оставалось только гадать, не заснули ли там все.
Куда интереснее было наблюдать за людьми, пускай их здесь было совсем немного. Вон, семья «тумбочек», сиречь туристов из Конфедерации Германских Народов – отец, мать и двое детей. Причем отец с матерью весят, наверное, килограммов триста на двоих. Если кто-то из них прыгнет с вышки, случится цунами… Сидят, жрут и пьют. Любимое немецкое занятие, однако.
Чуть поодаль группа французов – во всяком случае, обрывки слов, долетающих да Истомина, были произнесены именно на галльском языке. Да и внешность соответствующая – смесь арабской и семитской. Отчаянно жестикулируют – кажется, что вертолеты на взлет идут, так руками машут. О чем спорят, правда, непонятно – орут громко, но друг друга глушат.
А вот это уже местные. Не только местные, но – в большинстве. Рыбаки, зарабатывающие на жизнь не уловом, а тем, что дают возможность кого-нибудь поймать богатым туристам. К слову, получается у них вполне неплохо. Вот идет впереди довольный герой дня, возбужденно переговариваясь с почтительно слушающим его гидом. Ну, понятно, рассказывает впечатления, делится эмоциями, пока еще не вышел из крови адреналин. Следом целая группа крепких, загорелых парней тащит его трофей. Довольно внушительный, кстати, навскидку килограммов на полста точно потянет. Местная рыба пила… Судя по перекошенному рылу, пила она накануне действительно неплохо.
Истомин щелкнул пальцами – и как по волшебству рядом с его шезлонгом материализовался парнишка лет шестнадцати-восемнадцати. Такие в отеле были на побегушках, принеси-подай. К слову, работать умели. Двух минут не прошло, как рядом появился столик, а на нем, соответственно, куча напитков и закусок. Истомин не то чтобы хотел предаваться чревоугодию или наливаться до поросячьего визга. Скорее, наоборот, его опыт говорил о необходимости воздержания, но – уплочено! Так что пусть стоит, глядишь, к вечеру и съестся-выпьется.
Вот что здесь хорошо, так это сервис. С одной стороны, как и положено на уважающей себя курортной планете, найти можно всё и легко, стоит только сказать портье о своем желании. На Большом Корфу легализовано всё, любой отдых, любые развлечения. Пляж, горы, лыжные прогулки… Девочки.
С другой стороны, никто не будет предлагать это специально. Да и вообще, законно все – но только пока ты не мешаешь соседям. Истомина это более чем устраивало.
Да, в сервисе греки толк понимают. Раздражает немного разве что их угодливость. Из-за нее, наверное, в Империи грекам и не слишком доверяют, считая ненадежными. Истомин к этому относился малость проще. Как он успел убедиться, в каждом народе есть и подлецы, и герои. Иной вопрос, соотношение колеблется в широких пределах, однако и здесь греки за пределы статистики не вылезали. С другой стороны, ведь стереотип-то уже сформирован, и бороться с ним… Оно ему, спрашивается, надо? Своих дел по горло.
Так что смотрела Империя на греков с настороженным прищуром. Другой вопрос, что она на всех так смотрела. Как и любое серьезное государство, рождалась она когда-то болью и кровью. Вот и привыкла разглядывать соседей через прицел. А еще лучше, сначала врезать по ним чем-нибудь тяжелым с расчетом на то, чтоб и не дергалось, и изучать чего осталось. Истомин лениво потянулся, и тут его отвлек от философских мыслей женский голос:
– Котик отдохнул?
