Поставив ногу на выступ фундамента, Гусаров навис над подоконником, заполнив своей массивной фигурой оконный проем. Игорь встал сбоку от старшины, всмотрелся. Посреди казармы сидел на табурете гитарист – плечистый чернявый парень с красной повязкой дневального на рукаве. На его погонах желтели узенькие ефрейторские лычки, голубой берет был лихо сбит на затылок, из-под него на лоб падали крутые кольца густых черных волос. Вокруг, опершись на швабры, тесно столпился весь суточный наряд – солдаты первых дней службы. Гимнастерки они сбросили, оставшись в летних бело-голубых тельняшках-безрукавках. Певец явно завладел душами слушателей и с большим чувством исполнял свой сольный номер:
– Кхе-кхе… – громко покашлял Гусаров. Гитарный аккорд резко оборвался и для всех осталось загадкой, какое назначение получила бы в домашнем гарнизоне бабушка Фрося. Увидев Гусарова, но еще не заметив за углом проема нового командира взвода, дневальный вскочил, сунул гитару кому-то из слушателей, ловко подбросил ладонь к виску, четко и громко выпалил:
– Товарищ гвардии старшина! Суточный наряд занимается уборкой помещения, докладывает дневальный свободной смены гвардии ефрейтор Дудкин!
– Вижу, какой уборкой вы тут занимаетесь… – Гусаров осуждающе покачал головой. – Значит, прощай, старик, прощай, родной, не встречусь больше я с тобой… Эх, Дудкин, Дудкин! Ну с этими-то понятно: служат всего-ничего, – он кивнул на стриженых под ноль пацанов. – А вы-то уже больше года в армии, и должны понимать, когда можно развлекаться, а когда нет.
– Так точно, товарищ гвардии старшина! – Дудкин молодцевато прищелкнул каблуками, его большие, немного навыкате глаза смеялись.
– Вот и добро, – нестрого произнес Гусаров. – А поскольку вы еще далеко не «старик» и уж тем более не «дедушка» и эта моя команда для вас отнюдь не последняя, то возьмите-ка у Семенова полотер и прогуляйтесь с ним по всей площади казармы. Ясно?!
– Так точно! – ефрейтор браво козырнул.
Гусаров присел на лавку у стены здания, Игорь опустился рядом. Было слышно, как в помещении дружно шаркают полотеры и швабры.
– Вот она, служба, товарищ лейтенант, привыкайте и к такому… А с этим певцом кудрявым вам еще придется познакомиться поближе, – старшина усмехнулся, и офицер не уловил, чего в этой усмешке было больше: одобрения или осуждения.
– И чем же он знаменит?
– Прежде всего – прозвищем… Солдаты называют его – Петька в кубе.
– Это почему же? – неожиданная веселость Гусарова стала передаваться Игорю.
– Да здесь целая история, товарищ лейтенант… Не так давно, если слышали, наша армия участвовала в учениях армий стран Варшавского Договора…
– Ну-ну, – заинтересовался Игорь. – Это ведь, помню писали, было на территории Болгарии?
– Точно, – подтвердил Гусаров. – Ну и мы там тоже там побывали, правда не всей дивизией, а только одним полком. Надо сказать, неплохо сработали одно дело, а разведрота даже отдельную благодарность получила от самого командующего учениями.
– А при чем здесь этот Дудкин?