Игорь покраснел, застыдившись своих мальчишеских мыслей. Он стал внимательно прислушиваться к объяснениям Гусарова, следя за действиями его рук. Потом, когда более или менее стройно отложились в памяти этапы укладки парашюта «Д-1-8, серии-3» на затяжной прыжок, он, неожиданно для самого себя, попросил у старшины разрешения попробовать уложить стропы.
Оседлав затянутый в чехол купол и пропустив тугой пучок девятиметровых строп между щиколоток, Игорь принялся орудовать никелированным овальным крючком, заправляя непослушные стропы в резиновые кольца-соты, нашитые на нижней кромке чехла. Солдаты посмеивались, он чувствовал это, но Гусаров строго глянул на них, и смешки прекратились. После третьего раза дело пошло лучше, стропы ложились в соты ровными строгими мотками. Встав с парашюта, лейтенант отер со лба обильный пот. Первая, сама маленькая ступень в освоении десантного дела была успешно пройдена.
После занятий Игорь попросил Гусарова задержаться. Они медленно пошли в сторону казармы. Лейтенант, собирался с мыслями, готовясь к разговору.
– Скажите, старшина, – наконец начал он. – С чего, по-вашему, мне нужно начинать работу? Я действительно пока не готов к десантной службе. Спрашиваю потому, что вижу ваш опыт и авторитет у солдат. И потом, служить-то нам, видимо, долго придется вместе… Словом, нужна ваша помощь.
Гусаров ответил не сразу. Ему понравилось, что офицер обратился к нему, как к равному, этим он сразу расположил Андрея к себе.
– Бегать много придется, товарищ лейтенант… И вам, и нам. Уж такая служба. Наш командир говорит: «волка и разведчика ноги кормят». Как у вас с кроссовой подготовкой? – старшина окинул изучающим взглядом сухопарую фигуру Игоря.
– Вообще-то не очень… – честно признался тот.
– Тогда надо будет усиленно тренироваться, – просто сказал старшина, – советую бегать в противогазе. Есть такая проверенная формула: кто пробегает кое-как пять километров в противогазе, тот запросто проходит десятку без него с полной боевой выкладкой.
– Возьму на вооружение, – невесело усмехнулся Игорь.
– На прошлых учениях мы выполняли задание в глубоком тылу «северных», на «колбасу»1 ходили. Я и еще двое человек из нашей разведгруппы проводили отвлекающий маневр…
– Зачем?
– Засекли нас сразу после приземления, – нахмурился Гусаров. – Поисковая команда капитана Федорова прочесывала местность, а эти «рексы» толк в облавах понимают…
– Так что вы хотели сказать? – напомнил Игорь.
– У меня в кармане комбеза приборчик такой лежал… ну, расстояние который меряет…
– Да, я представляю, шагомер называется, – кивнул лейтенант.
– После учения я проверил его показания…. – Гусаров как-то недоверчиво усмехнулся, покачал головой.
– И что?
– Ничего… Полсотни километров за сутки. Правда, тогда и ночь на ногах провели, все отвлекали… Уводили за собой погоню до тех пор, пока основная группа не доложила по рации, что вышла к цели.
– Ваша группа выполнила задание?
– Выполнила, – коротко ответил Гусаров. – А бегать начинайте немедленно, товарищ лейтенант, потом поздно будет, крупные учения приближаются.
Они подошли к казарме разведывательной роты. Из раскрытого на первом этаже окна доносились звуки настраиваемой гитары, потом кто-то невидимый, запел негромким приятным голосом:
Игорь с удивлением посмотрел на Гусарова. Тот молча приложил к губам палец: тихо! А невидимый певец продолжал:
Едва затих заключительный гитарный перебор, как слушатели дружно захлопали в ладоши. Кто-то восторженно сказал:
– Вот это – песня! А слова дадите переписать, товарищ гвардии ефрейтор?
– Конечно, салаги… – снисходительно обронил музыкант. – Хотите, еще вам чё-нибудь сбацаю?
– Конечно! Давайте! Хотим!
